Измена дракона. Я забрала его корону - Диана Фурсова

гаснет?

Тайрен уже шёл к кругу.

— Запустился. Решение приняли поздно.

Я посмотрела на Варрена. Он улыбался.

— Как остановить?

Тайрен опустился на одно колено у края контура и коснулся линии. Его лицо исказилось.

— Тайрен!

— Не подходите!

Я остановилась.

— Что с печатью?

— Тянется к Седьмому.

— А Шестое?

Он взглянул на Корону. Одно Крыло светилось, другое пока оставалось тёмным.

— Ещё выбирает. Между вами и Эрвеном.

Варрен сделал шаг к кругу.

— Тогда пусть решает. Государь всё ещё законный носитель.

Эрвен резко повернулся.

— Замолчи.

— Вы действительно позволите ей отнять всё?

— Я сказал замолчи!

Голос ударил по залу. Драконья сила проявилась впервые за всё утро. Окна задрожали. Люди Орвейнов напряглись. Варрен побледнел, но не отступил.

— Вы уничтожили собственный Дом ради женщины, которая теперь отказывается от вас, — сказал он. — И собираетесь отдать остаток власти бывшей жене, которая уже выбрала другого?

Эрвен смотрел на него.

— Я ничего ей не отдаю.

Он указал на Корону.

— Это она уходит.

Я никогда не слышала от него таких слов. Варрен тоже.

— Вы слабее, чем думал мой Дом.

— Возможно.

Эрвен усмехнулся.

— Но всё ещё достаточно силён, чтобы приказать арестовать тебя за попытку подменить смысл коронационного акта.

Стража двинулась. Люди Орвейнов снова потянулись к оружию.

— Стойте.

Эрвен повернулся.

— Лиарна, не вмешивайся. Селмара сама всё признала.

— Она признала замысел. Кто подменил текст и что делал лично Варрен, ещё не доказано.

— Это очевидно!

— Мой заговор тоже всем казался очевидным.

Он замолчал.

— Не повторяй этого. Расследуй.

Варрен смотрел на меня с недоверием. Я обратилась к законнику:

— До разбирательства лорд Варрен остаётся в столице. Пусть Орвейны передадут Совету бумаги о подготовке обряда. Нужно отдельно установить каждого, кто участвовал в подделке свидетельств и в искажении текста коронации.

— Вы их защищаете? — спросили со стороны Кайра.

— Требую проверки. Как требовала для себя.

— Можно закончить всё сейчас.

— Тогда чем мы лучше тех, кто обвинил меня?

Я посмотрела на Селмару. Она стояла бледная, но прямая.

— Ваши действия рассмотрят отдельно, — сказала я Селмаре. — С кем вы были и что было у нас с Эрвеном, к делу отношения не имеет. Сбор свидетельств и кампания против меня — имеют.

Она медленно кивнула.

— А отца?

— Выслушают. Проверят доказательства. Судят не за фамилию.

Варрен смотрел зло.

— Сегодня вы могли бы уничтожить мой Дом.

— Могла бы.

— Почему же не делаете?

Я коснулась футляра под плащом.

— Завтра кто-нибудь другой получит поддержку и решит, что тоже вправе назначать виновных. Не хочу ему помогать.

И в этот момент шестое Крыло вспыхнуло. Я увидела свет на лице Эрвена раньше, чем услышала звон. Он закрыл глаза. Наверное, понял. Металл отделился от Короны. Не резко.

Спокойно. Почти так же, как первое Крыло в день нашего развода. Но теперь Эрвен не пытался удержать. Шестое Крыло поднялось над ним. По залу прошёл единый вздох. Варрен отступил.

Селмара смотрела на меня. В её глазах было что-то странное. Не ненависть. Скорее понимание того, что я только что отказалась сделать именно то, что на моём месте сделала бы она. Крыло направилось ко мне. Я раскрыла ладонь.

Оно легло в неё. Тёплое. Шесть. Все пять под плащом ответили одновременно. Зал наполнился чистым металлическим звоном. Тайрен резко выпрямился.

Его серебряный знак на ладони вспыхнул так ярко, что мне пришлось прищуриться.

— Тайрен?

Он смотрел на Эрвена. Я тоже повернулась. На Короне оставалось одно Крыло. Седьмое. Оно дрожало. Потом отделилось.

Толпа за дверями закричала. Не потому, что видела. Потому что звон услышала вся площадь. Я шагнула вперёд. Седьмое Крыло полетело. Но не ко мне.

К Тайрену. Он поднял руку. Металл опустился ему в ладонь. И знак Хранителя исчез. Совсем. На коже осталось только обычное бледное пятно.

Корона Эрвена стала пустой. Семь изогнутых мест. Ни одного Крыла. Шесть находились у меня. Седьмое — у Тайрена. Тронный зал молчал.

Я смотрела на руку Тайрена и не могла понять, почему последнее Крыло остановилось именно там. Эрвен медленно снял пустой обруч. Посмотрел. Потом положил на ступень трона. Никто не произнёс ни слова. Тайрен стоял напротив меня с последним Крылом в руке.

Варрен первым нарушил тишину:

— Передай ей, — сказал Варрен. — Всё уже кончено.

— Нет.

Тайрен ответил ему, но смотрел на меня.

— Седьмое сначала переходит к Хранителю. Я должен определить, можно ли отдать его претенденту.

— У неё шесть, — сказал Эймар.

— Седьмое устроено иначе.

Я вспомнила пустую мамину папку.

— Поэтому о нём нельзя было писать? Вы решаете?

— Отчасти.

— А остальное?

Он крепче сжал Крыло.

— Сейчас я не могу сказать.

Я посмотрела на него. Мужчину, которого несколько часов назад поцеловала по собственной воле. Мужчину, который признался, что я ему нравлюсь. Хранителя, обязавшегося отнять у меня Крылья, если я окажусь недостойной. Теперь в его ладони лежала последняя часть Короны. Люди вокруг поняли то же.

Шёпот рос.

— Кельвар отдаст.

— Он на её стороне.

— Они вместе.

— Он любит её.

Каждое слово било по смыслу происходящего. Если Тайрен отдаст мне Крыло сейчас, половина страны решит, что я получила власть через его чувства. Хуже. Я сама всегда буду знать, что это возможно. Тайрен посмотрел на меня. Я поняла, что он собирается что-то сказать.

Не позволила.

— Не отдавайте.

По залу прошёл шум. Эймар шагнул ко мне, но я смотрела только на Тайрена.

— Я должен проверить… — начал он.

— Проверяйте. Не подсказывайте мне, чего ждёте.

Я подошла ближе.

— Если отдадите потому, что любите меня, я потом никогда не узнаю, заслужила ли его сама.

Тайрен вздрогнул. Я произнесла слово «любите» при всех и теперь не могла забрать назад. Он не стал отрицать.

— Лиарна, вы понимаете, от чего отказываетесь?

— Шесть Крыльев пришли без просьбы. Если седьмое можно получить только от вас…

Я посмотрела ему в глаза.

— Если я недостойна его без тебя, значит, я недостойна короны вообще.

Тишина наступила мгновенно. Даже Варрен ничего не сказал. Тайрен смотрел на меня долго. Так долго, что я начала слышать собственное дыхание. Потом он сделал то, чего не делал ни перед Эрвеном, ни перед главами Домов, ни перед Советом. Тайрен