Измена дракона. Я забрала его корону - Диана Фурсова

собственную охрану.

Не против меня. Не против Эрвена. «Для защиты порядка до разрешения кризиса». Я слишком хорошо знала эту формулировку. Именно так начинаются армии, которые пока ещё никто не называет армиями. В Зале Домов было душно.

Семь представителей говорили одновременно. Эрвен сидел за председательским столом. Без Короны. Её пустой обруч лежал в отдельном футляре, как государственная реликвия, которая внезапно перестала знать, что она символизирует. Я сидела напротив. Шесть Крыльев лежали передо мной.

На этот раз я принесла все. Не ради давления. Потому что скрывать их уже не имело смысла. Тайрен стоял у стены. Седьмое Крыло при нём.

— Нужно выбрать одного, — сказал глава Белого Дома. — Либо император остаётся государем, либо власть переходит к госпоже Вейрель.

Представитель Орвейнов, временно заменивший Варрена, постучал по столу.

— Полная Корона ещё не собрана.

— А у Эрвена нет ни одного Крыла!

— Его наследственные обязанности сохраняются до полной передачи. Это записано в решении Совета.

— Обязанности. Трон ему не принадлежит.

Я слушала двадцать минут. На двадцать первой поняла, что каждую фразу уже слышала дважды.

— Достаточно.

Спор продолжался. Я поднялась.

— Господа!

Наконец повернулись ко мне.

— Командиры ждут приказов. Пока мы спорим об одном кресле, в провинциях собирают вооружённых людей.

Эймар указал на Тайрена.

— Пусть отдаст вам последнее Крыло. Сегодня же закончим передачу.

— Мы уже говорили об этом. Металл можно передать, Право — нельзя.

— Страна раскалывается, Лиарна. Иногда приходится выбирать меньший риск.

— Вы уверены, что этот — меньший?

Он не ответил. Реван Тарр медленно сказал:

— Есть другой способ.

Все посмотрели на него.

— Какой?

Он положил перед собой Первое Согласие. На заседаниях теперь использовали заверенную копию, а оригинал всё ещё хранили под семью печатями.

— Семь земель передали право единому носителю добровольно, — сказал Реван.

— Мы читали, — перебил Эймар.

— А следующую строку?

Реван провёл по ней пальцем.

— «При споре двух прав один должен быть оставлен волей носителя прежде, чем земли обратятся друг против друга».

Я нахмурилась.

— Почему мы раньше не обсуждали эту строку?

Мастер Торр ответил первым:

— Потому что считали её историческим описанием первой передачи. Там дальше идёт рассказ о Кельварах.

Тайрен выпрямился.

— Покажите.

Ему передали текст. Он прочёл. Слишком долго. Мне это не понравилось.

— Тайрен?

Он поднял взгляд. Потом посмотрел на Седьмое Крыло, которое достал из футляра. Металл светился. Очень слабо. Но светился.

— Вот оно.

В зале стало тихо.

— Что? — спросила я.

— Условие.

— Какое?

Он не сразу ответил. Я ждала привычной оговорки, но он только опустил глаза.

— Седьмое Крыло называется Правом Отказа.

Эрвен поднялся. Я осталась сидеть, вцепившись пальцами в край стола.

— От чего? — спросил он.

— От власти.

Никто не произнёс ни слова. Тайрен положил Крыло между нами, на равном расстоянии от каждого.

— Первый Кельвар отказался от трона до создания наследственного порядка, потому что понял: если он будет держаться за своё право, две земли продолжат войну. Именно поэтому его род и получил обязанность хранить последнее Крыло.

Я вспомнила книгу. Кельвары могли получить престол. У них было больше войск. Но их предок отказался. Тайрен продолжил:

— Взять власть недостаточно. Последнее Право требует оставить её, если иначе погибнет то, чем ты собираешься править.

— Кто должен отказаться? — спросил Эймар.

— Один из двух признанных носителей. У Эрвена остаётся наследственная обязанность, у Лиарны — шесть Прав. Пока оба основания действуют, земли будут выбирать между ними.

Эрвен посмотрел на меня.

— Если откажется она?

— Шесть Прав вернутся Короне.

У меня перехватило дыхание.

— А если Эрвен?

— Его наследственный титул прекратится. Твои Права останутся при тебе, но последнее испытание ещё нужно будет пройти.

Законник наклонился вперёд.

— То есть признанного государя всё равно может не быть?

— Может.

Я смотрела на неподвижное Крыло. «Сам трон», — сказала я Эрвену несколько дней назад. Мне до сих пор было сладко вспоминать его лицо в тот миг. Теперь предстояло отказаться от этого.

— Кто выбирает первым?

— Порядка нет, — сказал Тайрен. — И отказ ради награды не зачтётся.

— А как теперь не думать о награде?

Он потёр переносицу.

— Не знаю, Лиарна. Тут я тебе не помощник.

Эрвен подошёл к столу.

— Допустим, я откажусь.

Никто не пошевелился.

— Что будет с Домом Доррейнов?

Законник ответил:

— Дом останется великим Домом. Земли, родовое имущество, внутренние права сохраняются, если иное не установит суд.

— А мои дети?

На мгновение все притихли. У нас с Эрвеном детей не было; он спрашивал о тех, кто ещё мог родиться.

— Наследовать трон они уже не смогут, — ответил Тайрен. — Если Крыло примет твой отказ, право династии закончится.

Эрвен медленно кивнул.

— То есть четыреста лет Доррейнов заканчиваются одной фразой.

Никто не ответил. Я знала это чувство. Двенадцать лет моего брака тоже закончились одной фразой. Наверное, он вспомнил то же. Наши взгляды встретились.

— А при её отказе мой род сохранит право?

— Наследственная обязанность останется, — сказал Тайрен. — Пока Крылья не выберут другого носителя. Или пока действующий не вернёт их, исполняя свои обязанности.

Эрвен посмотрел на меня. Вот теперь выбор стал ясным. Если я откажусь, он сохранит трон. Не потому, что победил. Потому что я уйду. Если он откажется, его династия потеряет то, что считала своим четыре века.

Мы оба могли остановить раскол. Ценой собственной власти.

— Мне нужно время, — сказал он.

— Сколько? — спросил Эймар.

— До утра.

— В провинциях собирают людей. Нам уже пишут об этом!

— Я прочёл письма, Эймар. До утра.

Я смотрела на Эрвена. По тому, как он стоял, как держал руки на спинке кресла, было видно: он не просто тянет время.

— Подождём, — сказала я.

Эймар резко повернулся.

— А если ночью двинут войска?

— Тогда придётся собраться раньше. Но сейчас он просит несколько часов, чтобы решить.

Я вернулась в Нижний Арден. Впервые за несколько дней одна. Тайрен не пошёл со мной. Не мог. Он был Хранителем последнего выбора и сказал, что до решения не должен оставаться рядом ни с одним из претендентов дольше необходимого. Я не спорила.

Наверное, потому что боялась, что если он останется, я всё-таки спрошу. Что будет, если