Лекарь из Пустоты. Книга 13 - Александр Майерс
Я остался сидеть в столовой. Значит, Ракитин и его «Чистая кровь» перешли в наступление… Похоже, что борьба за пост патриарха, хотя ещё и не началась официально, становилась всё горячее.
Но ничего, у меня тоже есть один козырь в рукаве, и буквально на днях я буду готов выложить его на стол…
Российская империя, город Новосибирск, здание «Ренессанс-Академии»
Открытие здания академии собрало половину медицинского сообщества империи. Трёхэтажное строение из белого камня с огромными окнами поистине впечатляло. Наше объединение и я лично не пожалели денег — академия обладала передовым оборудованием и была готова обучать десятки, а то и сотни студентов в год.
Она не станет альтернативой официальным магическим академиям империи, но будет следующей ступенькой для целителей, готовых изучать ауральную хирургию и другие инновационные методики.
Я стоял на мраморном крыльце и приветствовал гостей. Рукопожатия, улыбки, короткие беседы о перспективах развития целительства. Необходимая рутина.
— Юрий Дмитриевич! — раздался знакомый голос.
Я повернулся и увидел князя Бархатова. Патриарх бодрым шагом поднялся по лестнице и крепко пожал мне руку.
Это был совсем не тот Бархатов, с которым я встречался в Петербурге несколько месяцев назад. Тогда он выглядел почти измождённым. Сейчас же передо мной стоял пусть и старик, но весьма энергичный, с горящими глазами.
— Рад видеть, ваша светлость. Спасибо, что приехали, для меня это много значит.
— Как я мог пропустить столь значимое событие? — улыбнулся он.
— Буду рад, если вы скажете пару слов журналистам, — я кивнул на толпу с камерами, топчущуюся у крыльца.
— С радостью!
Бархатов вышел вперёд и поднял руку, призывая к тишине.
— Дорогие друзья и коллеги! — его голос, усиленный магией, разнёсся над площадью перед зданием. — Сегодня знаменательный день! Я прожил долгую жизнь и застал три эпохи в целительстве. Во времена моей юности не было многих известных сейчас техник, а виды эликсиров можно было пересчитать по пальцам. Вторая эпоха — это расцвет алхимии. Мы научились бороться с тем, что раньше считалось неизлечимым.
Михаил Андреевич сделал паузу, а затем полуобернулся к зданию и обвёл его рукой.
— И вот теперь начинается третья эпоха! Эпоха ауральной хирургии. Наступает время, когда мы сможем бороться с любыми болезнями, которые раньше считались неизлечимыми. И эта эпоха начинается благодаря инновациям князя Сереброва! А эта академия станет фундаментом будущего. Я горжусь, что могу быть свидетелем этого исторического момента!
Толпа зааплодировала. Я кивнул князю и пожал ему руку, благодаря за слова.
Церемония продолжилась. Для избранных журналистов и магистров Гильдии провели экскурсию по лаборатории, потом пригласили их на небольшой фуршет.
Когда большинство гостей разошлись, Бархатов подошёл ко мне.
— Юра, могу я поговорить с тобой наедине? Есть кое-что важное, что я хочу с тобой обсудить.
— Конечно, Михаил Андреевич.
— Только не здесь. Много лишних ушей. Информация гораздо важнее, чем ты можешь подумать…
Глава 18
Российская империя, город Новосибирск, здание «Ренессанс-Академии»
Мы с Бархатовым поднялись на третий этаж и вошли в небольшую комнату, предназначенную для конфиденциальных переговоров. Я касанием к небольшой панели активировал встроенную в стены артефактную глушилку. Она отсекала любые магические и технические средства подслушивания.
Раз уж патриарх говорит, что это очень важно и конфиденциально — я в силах обеспечить нашему разговору максимальную секретность.
— Присаживайтесь, ваша светлость, — я вежливо придвинул для него кресло.
— Спасибо, Юра.
Бархатов сел, открыл портфель, который у него был с собой, и достал из него толстый потёртый блокнот в кожаном переплёте. Никаких защитных рун, никаких магических замков. Просто старая бумага.
— То, что я тебе сейчас покажу, не записано ни в одном архиве, и ты не найдёшь этой информации в интернете, — тихо произнёс Михаил Андреевич, кладя тетрадь на стол. — Это моя личная работа. Сведения, за которые заинтересованные люди готовы будут выложить миллионы. Я вёл эти записи с тех пор, как стал магистром, ещё задолго до того, как мне предложили кресло патриарха.
— Вы умеете вызвать любопытство, Михаил Андреевич, — признал я.
— Угадаешь, что это? — князь лукаво прищурился, приподнимая блокнот.
— Даже боюсь предположить. Давайте лучше вы сами скажете.
Он открыл обложку. Страницы были исписаны аккуратным, мелким почерком, с множеством пометок и стрелок.
— Я называю это картой влияний, — объяснил Бархатов. — Список всех более-менее значимых членов Гильдии. Они отсортированы по уровню реального влияния на решения, которые принимаются в нашей организации. И я постарался учесть интересы каждого из этих людей и их мотивацию. Чего они ждут от Гильдии и от патриарха, какие реформы хотят провести, какие обиды таят на коллег…
— Это же титанический труд, — искренне удивился я.
— Конечно. Я ведь сказал, что составлял этот список долгие годы. Кто-то из этих целителей уже скончался, кто-то потерял влияние или уважение коллег, кто-то наоборот, приобрёл. Все эти взлёты и падения тоже учтены, — Михаил Андреевич приподнял блокнот.
Я про себя отметил, что вести такую базу в электронном виде было бы куда удобнее. С другой стороны, так её гораздо легче украсть. Патриарх прав — для заинтересованных лиц эти сведения будут стоить миллионы.
А я как раз заинтересованное лицо.
— Смотри, — патриарх ткнул пальцем в страницу. — Номер первый. Феликс Самуилович Ракитин, самый влиятельный магистр в Гильдии после меня. Его цель — пост патриарха, полный контроль над распределением государственных грантов. А ещё, как ты знаешь, он упёртый консерватор. Хотя в последнее время, я слышал, стал поглядывать в сторону инноваций.
— Я тоже слышал, — сухо ответил я.
— А вот ниже — его «вассалы». Целители, которые зависят от его финансирования, рекомендаций или просто разделяют его взгляды.
Бархатов перевернул несколько страниц.
— Здесь расписаны условные группировки. Это как сюзерены и вассалы в дворянском мире. Если Ракитин или любой другой «сюзерен» решит проголосовать за какого-то кандидата или внутренний закон Гильдии, его «вассалы» проголосуют так же. Если, конечно, не вздумают взбрыкнуть из-за личных обид, которые, кстати, тоже здесь учтены.
— А я здесь тоже есть?
— Ты на втором месте, Юра, — усмехнулся Бархатов. — Твоя мотивация прописана как «радикальное обновление медицинской парадигмы, игнорирование традиций ради результата». Это пугает консерваторов, но привлекает прогрессивное крыло. У тебя тоже есть свои «вассалы», хотя ты их так не называешь. Ты не участвуешь
