Мой дельтаплан - Николай Николаевич Зиновьев
в небе рядом с чьей-то каской —
как подарок бытия.
Колыбельная минута.
Четырем годам назло!
От зеленых слез салюта
в небе чисто и светло.
И высокой ночью этой
майской, послегрозовой
мы летим вдвоем с Победой.
как двойняшки над толпой.
1973
Святогорский ветер
1
Там у ветра голова курчава…
Я сверну с тропинки – никого.
Сто шагов еще. Потом направо.
Святогорской рани торжество.
Кто б сюда ни шел, ни ехал – поздно.
Опоздали все. Шумит трава…
Здесь вокруг рифмуется сам воздух,
а потом уж грешные слова.
2
Белый камень. И ветер с Сороти
не дает никому забыть —
время с Черною речкой в ссоре.
Никогда их не примирить.
Рядом с Пушкиным сердцу светло.
Краски дня за рекой погасли.
И у месяца, словно Пегаса,
опустело седло…
Здесь магнитное поле добра.
На губах горький крестик сирени.
И простреленный флаг вдохновенья
по лицу тебя хлещет с утра!
Здесь не ветер гудит, а совесть…
Лишь коснуться камня… И жить.
Рядом с Пушкиным речка Сороть.
Рядом с Пушкиным – значит любить.
1979
Записка от бабушки
Осталось от бабушки многое.
Боль в сердце. Письма. Цветы.
И страсть моя к четвероногому —
лишь эхо ее доброты.
Как мало осталось от бабушки!
Три фото. Порубленный сад.
И дедушка вот уже рядышком.
Над общей плитой снегопад…
От памяти всякий зависит.
Утешиться трудно мечтой.
Записка одна среди писем —
как бабушки голос живой:
«Цветы поливать не забудь».
Куда-то она уезжала.
Как будто сейчас написала.
И все. Разве этого мало?
«Цветы поливать не забудь».
На кладбище рой васильков
плиту окружил и скамейку.
Дрожит синева лепестков.
И падают
слезы
из лейки…
1980
Переговорный пункт
Память шутит неурочно.
На вокзале стук колес.
И в углу – переговорный
пункт,
где бродит серый пес.
В паутине слов непрочных,
где особый, полуночный
дух чернил, транзитных слез,
запах клея и мимоз, —
растерялся чуткий нос.
О, почтовая дворняжка,
жизни маленький борец, —
ты души моей двойняшка,
отчуждения близнец!
Между ног командировочных
с пылью разных сортировочных
и промчавшихся платформ —
ты откуда, божье чудо?
Плод ли неземных реформ?
В дымке позднего вокзала
взгляд молящий: «Опиши!»
Это цепь времен вбежала,
как обрывок от начала,
часть оторванной души…
Я не знаю – время снится
или, может, явь клубится?
Наплывает звездный дым…
Все куда-то мы летим.
Млечный Путь – как почта Бога.
Ваша Светлость, Царь-Дорога,
телеграмму бы отбить.
Нам и надо-то немного —
чтоб добрей друг к другу быть.
Но старик ликеро-водочный,
полувышибала-зверь,
пункт закрыл переговорочный.
Запер перед носом дверь.
«Никаких переговоров!»
«Никаких переговоров!»
Я стучусь сквозь снег и мрак…
Вместо лада – боль раздора.
Как же так?
Никаких переговоров,
никаких переговоров
в мире звезд, людей, собак…
1983
Кладбище в Елабуге
В 1972 году в Елабуге было повреждено ураганом старое кладбище,
где похоронена Марина Цветаева
1
На пароме в Елабугу еду.
Три машины. Телега одна.
Еду молча по странному делу,
а поспеть надо мне дотемна.
Я на землю смотрю и не верю —
отшатнулся паром от нее…
И подумал я: жизнь – это берег,
и паром этот – в небытие…
На пароме стою, на пороге
перед вечным судом, может быть.
Быть поэтом – как быть на пароме,
на пароме в Елабугу плыть.
Все реальное где-то далеко.
Так глубоко вздыхает волна…
Так мое ожиданье широко…
А Елабуга еле видна.
Там, на маленькой церкви старинной,
гаснут в сумерках купола.
Я ступаю на берег… Зола…
И вдыхаю: Аве, Марина!
До кладбища хватаю попутку.
Через лес, через дол, через миг —
никого.
Лишь у домика-будки
запирает ворота старик.
– Аккуратно хороним. Порядно.
Только нет уже той красоты.
Ураган погулял изрядно!
Раскидал по земле кресты…
Птица вскрикнула!
И увидал
я нетронутую могилу.
Бог живую не отстоял,
заслонил после смерти Марину.
2
Спи, Марина. Я поэт прохожий.
Далеко не первый ученик.
А сегодня день такой погожий,
и букет из ягод невелик.
От ограды шел я до ограды,
обходя крестовый частокол,
все искал тебя с глухой досадой —
я живую легче бы нашел.
Спи, Марина. Отдохни от ветра.
Только что там в шорохе ветвей?
Неужели глубиной в три метра
это стон бессонницы твоей?
1977
Буль-Буль
Спит Брянск. Такая тишина,
как будто жизнь запрещена,
и только лает на июль
собака грустная Буль-Буль.
Не спит лохматая душа,
свою неволю сторожа.
Бывало, сахар поднесу.
Но он для земляники создан.
В дремучей морде, как в лесу,
зрачки далекие, как звезды…
Буль-Буль – смешное имя детства.
Буль-Буль на зеркале реки,
где мы спасли тебя и, пестуя,
так не
