Мой дельтаплан - Николай Николаевич Зиновьев

свет надежды.

А мой дом настоящий стыл.

Ты молчала.

Я потом тебя проводил

до вокзала.

Шутка все это или вздор —

дом из спичек?

Счастья маленького костер.

Сотня вспышек…

Я всю ночь до утра курил

в серой думе.

Я огня у судьбы просил,

обезумев.

Был почти настоящий дом.

Без кавычек.

А теперь на полу моем —

пепел спичек.

1999

Путешествие на старой пластинке

Музыкальные вспомним склонности.

Вальс поставлю не для уюта,

чтоб в былое удрать со скоростью

33 оборота в минуту.

Как круги по воде – пластинка…

И все уже и уже тот

черный омут борозд. Запинка

на мгновенье. И вновь – полет.

Кружат годы древесными кольцами.

Я уже не вернусь оттуда.

Приближаюсь к тебе со скоростью

33 оборота в минуту.

Там, танцуя с грустными лицами,

мы с тобою не одиноки.

Там, уставшая от репетиций,

ты мне вальса даешь уроки.

И со сладким чувством рискованности

я не радуюсь почему-то.

Я прощаюсь с тобою со скоростью

33 оборота в минуту.

…И стою я, в руках с осколками

моего смешного маршрута.

2006

P.S

Это постскриптум.

Но не финал.

Это мост скрипнул…

Но не упал.

Это постскриптум.

Чуть не забыл,

кто-то мост – скрипку

нам подарил.

Чтоб мы сыграли

ми-соль мажор.

Мост из печали —

в солнечный бор!

Ты обернешься:

где же тот мост?

Лишь улыбнешься

холоду звезд.

Видно, не скрыть нам

правды сердец.

Это постскриптум,

но не конец.

2007

«Там, где двери у рассвета…»

Там, где двери у рассвета

приоткрылись как всегда,

пропасть дымчатого цвета,

пропасть птичьего труда…

Все, что тьма, – грозит бедою.

Все, что свет, – сквозит судьбою

между ними ты и я,

как скитальцы бытия.

Все на свете так непросто.

Я не сплю, вдыхая тишь.

Я не сплю из-за того, что

слишком ты счастливо спишь.

Поцелуй твой первый, смутный.

В сердце грустная заря…

От утраты – слово «утро».

Это, милая, не зря.

Ночь утратила значенье.

Над землей стоит свеченье.

День из жизни отлетел,

новый только заалел…

И поэтому не будем

это утро торопить.

И грядущее забудем.

Станем прошлое любить.

1983

Сомнение

Для кого я пишу эти строчки?

Для дежурной в аптеке ночной?

Для соседской мечтательной дочки

да для друга в случайной пивной?

Для врага, что стоит за спиной?

Для чего я пишу эти строчки?

Разве все это для честолюбья?

Не спастись мне от музы моей —

не могу оторваться от губ я

этой первой царевны страстей.

Вот и ты понимать перестала

и ревнуешь к последним стихам.

И зачем ими жизнь наказала,

я не знаю, не ведаю сам.

Без меня много всякого лада

на страницах придуманных книг,

и не надо, не надо, не надо

увеличивать вечности миг.

Жизнь сложнее: разрывы… метанья…

Судеб целых развалины… Дым…

Для кого этот жар состраданья?

Жжет лишь душу углем золотым.

Что-то, знаю, случится со мною

между жизнью и строчкою вновь,

будет больно…

и чувство такое —

будто слово порезали в кровь…

1984

Миг в театральном зеркале

В пыльном зеркале – лебедь бледный,

а на стуле – грустный нырок.

Так кончается век балетный.

Акт четвертый. Третий звонок.

Там ты снова в лучах нетленна.

Ровно пять минут занята.

Соскользнешь с деревянной сцены —

с дорогого своего креста!

Грим сползет последней зарею.

Двадцать лет зачеркнешь рукой,

закрывая лицо зареванное

в розы, купленные тобой.

Вот и все. Укололась розою.

Смотришь в зеркало, выключив свет, —

как в осколок разбитого озера,

лебединого озера лет…

1985

Стихи с закрытыми глазами

В мою комнату море шумит,

пол дощатый качая и стены.

И лицо твое в брызгах звенит,

и выходит улыбка из пены…

Этой ночью в рыбачьей избе

не хочу повторять твое имя.

Прогони мои сны о тебе.

Одному мне не справиться с ними.

Кто их в душу мою пропустил?

Почему они как кредиторы?

Я же явью за все заплатил.

Почему они как кредиторы?

Ты сама наяву приходи.

В этом мире, пропахшем кефалью,

лучше правда, что все позади,

чем обман с обещающей далью.

Видеть сны – значит явь предавать.

Кто калиткою скрипнул опять?

Нет, никто там уже не стоит.

Я глаза в темноте открываю.

…Лунным пламенем ночь обдавая,

это в комнату море шумит.

1979

Грим со слезами

Садилось солнце за причалом,

как в янтаре застыв в судьбе.

И след улыбки излучала

усталость горькая в тебе.

Грим со слезами,

                       слезы с гримом

ты стерла скомканным лигнином.