Замуж срочно! - Соня Дивицкая
– В Россию едете? – она спросила.
– Да, в Москву!
– Отлично! Значит, вместе будем ехать, не заскучаем!
– Вы русская? – Слободан засомневался. – Так хорошо говорите по-сербски…
И тут она пошла, пошла, пошла…
– О! Как я люблю сербский язык! У меня же отец был сербом, у меня тут сестра, и каждый раз, когда я уезжаю, мне становится очень грустно. Я всегда безумно радуюсь, если есть возможность поговорить еще немного на сербском и хотя бы таким способом в дороге продлить свое пребывание в этой прекрасной стране!
– Откуда родом ваш отец? – спросил Слободан.
– Из Боснии, – ответила Виктория.
– Так вы босанка! Босанки очень своенравные…
– Что есть, то есть! – расхохоталась Виктория. – А вы… Конечно, если не секрет… Вы едете в Москву по делу или в гости?
– Нет, не секрет, – Слободан тоже был очень рад поделиться. – В Москве у меня есть одно очень важное дело, я везу кольцо…
Виктория взглянула на него внимательнее. «Н-да, интересный дедок, – она подумала, – бодренький какой… жениться едет».
За окном тем временем уже стемнело. Включили свет, в купе зашел проводник и начал извиняться. Он объяснил госпоже, что господин попал в ее купе по ошибке, и он обязательно переведет его в другое купе, к мужчинам, а госпожа пока сможет следовать одна, так что никаких неудобств у нее не будет.
Слободан поднялся. Забрал свой чемодан. Ему совсем не хотелось переходить в мужское купе, в женском, разумеется, лучше.
– Приятно было познакомиться, – сказал он Виктории.
– И мне тоже очень приятно! – она ответила. – Давайте отдохнем сегодня, выспимся как следует, а утром будем разговаривать!
Что он почувствовал тогда, что он успел уловить за первые минуты знакомства – мы не знаем. Мужчины как собаки, не умеют говорить о своих чувствах, о чувствах мужчин можно только догадываться по вилянию хвостов. А он вилял. И утром, когда Виктория вышла в коридор с умывальным пакетом, Слободан ее уже ждал. И снова улыбался, и снова ей показалось, что он ждал ее всю жизнь. Хотя она сама над этим ощущением посмеялась и сразу себя одернула:
«Ох ты, какой проворный! Одной кольцо везет и с другой успевает глазки строить».
А ехать-то два дня до Москвы. Кто же хочет скучать всю дорогу? Купе Виктории все еще оставалось свободным, как будто тот самый усатый кассир намеренно не продавал в ее вагон лишние женские билеты. Виктория пригласила Слободана на кофе, достала печеньки, и тут вагончиками покатились истории.
Прежде всего, Слободан рассказал про кольцо. Оказывается, он вез в Москву не обручальное кольцо, а поршневое, и не просто поршневое, а такое, которого еще не было в природе, потому что Слободан лично сам его изобрел.
– Ах, вот оно что! – Виктория такой темкой сразу заинтересовалась. – Так вы у нас изобретатель! Практически Никола Тесла!
Он смущенно улыбнулся, комплимент ему понравился, сербы любят, когда их сравнивают с легендарным земляком, и каждый так или иначе ищет родство с великим ученым. И находит! Что самое смешное… Вся Сербия – это сплошные родственники Энштейна и Теслы.
– Я всю жизнь работал на заводе поршневых колец, – сообщил Слободан. – Наши кольца уходили на весь мир. В Советский Союз отгружали вагонами. И все прекрасно жили! А потом, когда все это безобразие началось… Распался Советский Союз, раскололась Югославия… Американцы нас бомбили… Потом еще эти санкции… Наш завод обанкротили…
– Да, да, да, да… – кивала Виктория. – Все как у нас…
– Наш завод обанкротили специально! – разгорячился Слободан. – Завод купил один богатый человек, и сначала я обрадовался! А потом выяснилось, что этот человек ничего не понимал в технике, он купил наш завод подешевке и распродал его по кускам!
– Страш-ш-но! – вставила Виктория это любимое сербами междометие.
И Слободан повторил, точно так же, с оттяжечкой:
– Стра-а-ашно!
Вот так вот он остался без работы, и ему пришлось раньше времени выйти на пенсию. Но в этом был свой плюс. Появилась куча свободного времени, он снова полез в свои чертежи, ему всегда нравилось придумывать какие-то усовершенствования к известным механизмам. И тогда пришла мысль: Слободан решил спасти свой завод. Он придумал вечное поршневое кольцо. Такое кольцо будет служить гораздо дольше, чем обычное, практически вечно. Нужно сделать патент, потом найти инвестора, он восстановит производство, и мы завалим весь мир вечными поршневыми кольцами!
– Как интересно! Интересно! – захлопала Виктория. – Ведь это шаг, это серьезный шаг навстречу вечному двигателю! А в чем же секрет? В чем секрет вашего кольца? Если, конечно, это не секрет, – она захохотала, – поверьте, я не занимаюсь промышленным шпионажем!
Слободан не ожидал такой активной реакции. Он улыбнулся снисходительно.
– Ну, как вам объяснить… Вы женщина…
– Не беспокойтесь, – сказала Виктория. – Я хоть и женщина, но в физике немного понимаю. Я же училась на физтехе. Меня туда тетя отправила, она сказала, что там я быстро выйду замуж. Говорит мне: «Раз уж ты такая высокая, вся в отца, так иди к нам на физтех, у нас много мальчиков, хоть будет, из чего выбрать…»
Тут Виктория расхохоталась еще громче. Она всегда хохочет, когда пересказывает эту историю. Потому что на физтехе она замуж так и не вышла. Она вообще повела себя странно, бросила физику, начала писать стихи и переметнулась из НИИ связи на филфак. Виктория оказалась не физиком, а лириком. Видимо, поэтому раннее замужество по классической схеме у нее не получилось. Два ее брака случились гораздо позже, как невеста она созрела далеко за тридцать, и оба знакомства с будущими мужьями случились благодаря ее новой работе в редакции молодежной газеты.
– Да! Вот такая вот история! – смеялась Виктория. – Замуж за физика я не вышла, но зато могу спокойно починить утюг! Или статью написать про любые технологии…
– Какая женщина! – обрадовался Слободан. – Красивая и умная! Тогда вы все поймете!
Он взял листок бумажки и начал рисовать.
– Смотрите, вот обычное кольцо. У него идеальная окружность. Вот по этой поверхности трется поршень, на кольцо воздействует большая сила трения, поэтому оно выходит из строя. Вам понятно?
– Да, да, – кивала Виктория, рассматривая занятные картинки.
Колечко, поршень и эмоциональная жестикуляция Слободана ее немного взволновали.
– И что я
