Замуж срочно! - Соня Дивицкая
Смотрите, Виктория одной рукой держала телефонную трубку, в другой руке у нее была тряпка. Когда Слободан спросил ее, куда идти, она непроизвольно повернулась к серванту, а там на полке у нее лежала газета, газета наша областная, «Коммуна», целый год лежала у Виктории на полке… Сама не зная для чего, она сохранила один номер, не выбросила, потому что в этой газете было объявление, которое показалось ей интересным. «Благотворительный фонд «Инновация». Поддерживаем всех изобретателей. У вас есть идеи? Звоните нам!» Вот так вот, но и это еще не судьба.
Виктория швырнула тряпку, в одной руке держит трубку, в другой руке газета, Слободан ей кричит: «Страшно! Страшно! Вы не могли бы мне помочь?»
И Виктория как ни в чем не бывало ему отвечает:
– Думаю, что смогу… Перезвоните мне минут через пятнадцать, пожалуйста.
Газета пролежала год, в то время, в девяностые, год – это было очень много. За год у нас могли открыть фонд и десять раз его закрыть, поэтому Виктория бегом набрала восемь цифр телефона, и, когда ей ответили, она даже вздрогнула от волнения, хотя виду не подала.
– Вас беспокоят из газеты «Коммуна», – представилась она. – У нас тут инженер из Югославии, у него интересные разработки для производства поршневых колец с бессрочным сроком эксплуатации… Ну… то есть вы понимаете, о чем я? Это первый шаг к появлению вечного двигателя… Скажите, он мог бы в вашем фонде сделать презентацию?
И вы представьте, как Виктория воспламенилась, когда ей вдруг ответили:
– Давайте, приводите своего инженера!
Вот такую судьбу я еще кое-как понимаю. Газетка с нужным объявлением, которая валяется на полке целый год, и телефон, по которому вам отвечают, – именно то, что вы хотите услышать – вот это и есть судьба. Не то что вот эти все случайные встречи и слезливые песенки.
В тот же вечер Слободан убежал от московской челночницы, сел в поезд и покатил в наш город. А профессорша Виктория бегом помчалась в мебельный магазин за новым диваном. Коллеги с кафедры теории и практики пытались остудить темпераментную женщину с босанской своенравной кровью.
– Зачем тебе диван? Ты что, надумала пустить в квартиру первого встречного? Да ты что, с ума сошла? Да он наверняка альфонс!
– Он не альфонс, – отпихивалась Виктория. – Займите срочно денег, а то сейчас мебельный закроется…
– И пусть закроется! Не нужен тебе диван, ты этого изобретателя совсем не знаешь!
– Как не знаю?! – возмущалась Виктория. – Все я прекрасно знаю… Он моя судьба. Я специально для него училась на физтехе. Специально для него газету с объявлением сохранила. Билет на двадцать пятое купила. А сестра? Сестра мне приказала выйти на стоянке и что-то себе взять… Вот я и взяла! Вы что, не понимаете? Нужно срочно бежать за диваном!
– Ну, хорошо… – народ смутился. – Ты билет на двадцать пятое… Ты физтех… Сейчас за диваном ломанешься… А он что? Он что сделал для судьбы?
– Как?! – шипела Виктория. – Он кольцо изобретал! Изобретал поршневое, а теперь это будет мое обручальное кольцо!
Виктория купила неплохой диванчик, Слободан его ловко разложил, и вскоре все коллеги с кафедры теории и практики распивали сербскую ракию на маленькой, но очень веселой свадьбе, которую Виктория устроила прямо у себя в квартире. Она немного нервничала в то утро, не знала, что надеть для регистрации. А потом долго смеялась, когда Слободан из своего чемодана вытащил костюм, сорочку, галстук и туфли из кожи антилопы.
– Как знал, как знал! Жених! Как на свадьбу собирался!
Да… Югославские мужчины когда-то были очень элегантны, со времен своей молодости Слободан привык ходить на свидания к девушкам при полном параде.
А что касается кольца… Не обручального, а поршневого… Благотворительный фонд «Инновация» обанкротился, как многие благотворительные фонды. Но обанкротился он не сразу, а через год, так что на оформление патента времени хватило.
Весь этот год Виктория помогала перевести необходимую документацию, она занималась Слободаном, была очень занята, и ей было совершенно не до нас, бессовестных студентов. Вместе с другими прогульщиками я пришла к ней сдавать зачет, и она меня точно так же, как сейчас, не очень узнала. Она прочитала в зачетке мое имя и улыбнулась:
– Соня! Вот мы и встретились!
Я в свою очередь никак не могла вспомнить, как же все-таки называется ее предмет. Когда она мне задала какие-то вопросы, я не смогла ответить и решила, что зачет придется перенести на осень.
– Не судьба… – это все, что я могла сказать по билету.
– Вы верите в судьбу? – она спросила.
– Не верю.
– Почему же?
– А потому что я выучила всего один билет, и он мне не достался.
– Хорошо! Очень хорошо! – оживилась Виктория. – А, может быть, билет вам не достался как раз потому, что в судьбу вы не верите?
– Возможно… – я задумалась. – Не верю… Или боюсь?
– Вот видите, как интересно! – она кивнула энергично, как скаковая лошадка. – А вы пропускали наши занятия…
Я вздохнула, прокатить на ура у меня не получилось. Виктория взяла мою зачетку. Сейчас, думаю, как швыранет в окошко.
– Не волнуйтесь, зачет я вам поставлю. Мне кажется, мы с вами еще обязательно где-нибудь встретимся и обо всем поговорим!
И надо же… Проходит сотня лет, и мы действительно встречаемся, в чужой стране, и квартиры у нас в двух кварталах. Мы накрываем стол, спонтанно, на ночь глядя, как это принято у нас в России.
– Представьте, – говорю я, – мне снова придется учиться на старости лет. Надо срочно учить сербский язык.
– Что там учить? – усмехнулась Виктория. – Это очень простой язык! Вот смотри…
Она взяла бутылку черногорского вина, которую ее муж, Слободан, нам только что помог открыть, и руку подняла, как у себя на лекции.
– Бутылка по-сербски – флаша, почти как флакон. А куда мы вино наливаем?
Она взяла бокал и, как ребенку, подсказала мне:
– Вино мы наливаем в ча-а-шу! Только сербы не наливают, а насыпают. И что тут учить? Смотри, как все просто: узми флашу сыпай в чашу!
Из кухни доносился подозрительный запах, там что-то явно подгорало.
– Моя тыква! – вспомнила Виктория и убежала на кухню.
Она немножко не успела, тыква была черненькой, Виктория ничуть не расстроилась,
