Время сурка - Владимир Яковлевич Гржонко

Александр Яковлевич ни на секунду не усомнился, что бедная Ася стала жертвой шайки негодяев, включая и этого аргентинца, Де Лос Сантоса, воспользовавшегося беспомощным положением девушки.

– А кизмет, помните? Напрасно вы тотчас же разуверились в нем. Коли вы в кизмет не верите, так и он от вас может отвернуться.

Ася рассмеялась, да так весело, что у Александра Яковлевича вдруг стало легче на душе.

«Главное-то, – подумалось ему, – главное не в прошлом, а в том, что будущее ее теперь накрепко связано с ним. А уж он больше никому не позволит…»

Александр Яковлевич, забывшись, крепко сжал нежную Асину ручку.

– Да что же это? Вы совершенно неправильно догадались! – воскликнула Ася, вырывая руку и даже как будто сердясь на Александра Яковлевича. – Де Лос Сантос, конечно, оказался негодяем, но совершенно в другом смысле.

Только в Аргентине Ася узнала, что монахи продали ее Де Лос Сантосу, пообещав ему, что, пройдя огненное испытание, девушка стала настоящей Мара-Мареной. Хотя честно признались, что открыть дверь, ведущую туда, ей оказалось не по силам.

Глава вторая

Александр Яковлевич был настолько поглощен Асей и ее историей, что прибытие в Одессу застало его врасплох. Он не на шутку растерялся, сообразив, что совершенно не представляет, как им с Асей быть дальше. До их встречи Ася собиралась вернуться к маменьке, справедливо полагая, что возвращение блудной дочери в образе Анджели Де Лос Сантос будет по достоинству оценено и Ася получит полное прощение. Теперь же, встретив Александра Яковлевича, она и сама не знала, что делать. Душа Александра Яковлевича рвалась на части. Ах, как хотелось ему сейчас же отправиться вместе с Асей в Бессарабию! Бросились бы они к маменьке в ноги, получили бы родительское благословление, а после увез бы Александр Яковлевич Асю в Санкт-Петербург, к своим. Конечно, курса наук он не окончил, но как-нибудь все бы устроилось. Вот уж воистину кизмет!

Но тут же вспоминалось Александру Яковлевичу лицо фон Берга и миссия, отказаться от которой, пожалуй, было бы решительно невозможно. Да и, кроме того, денег, у Александра Яковлевича почти совсем не было, и потому рассчитывать он мог только на щедрость господина Кашкина. А тратить выданные казенные деньги на что-либо, кроме поездки в Петербург, было бы просто непорядочно.

Наверное, он мог бы просить денег у родных. Но, во-первых, было легко предсказать реакцию отца, когда тот узнал бы, что сын сбежал из Германии из-за подозрения в убийстве и находится в Одессе с неведомо откуда взявшейся невестой. А во-вторых… фон Берг существовал не сам по себе, за ним стояло грозное Третье отделение, иметь дело с которым было куда опаснее, чем с отцом. А тут еще не подозревавшая о его трудностях Ася то и дело спрашивала Александра Яковлевича, куда же они теперь отправятся, тем самым усугубляя и без того отчаянное положение.

В порту обнаружилось, что они оба путешествует налегке. Дамская сумочка да небольшой потертый кожаный баул – это был весь Асин багаж. Исходя из этого наблюдения, Александр Яковлевич пришел к грустному выводу, что даже если бы он решился отправить Асю домой одну, то денег на это предприятие у нее все равно не было. Но Александр Яковлевич теперь и не мог позволить ей тратиться. Ведь он мужчина и ее защитник! Следовательно, он и должен заботиться о ее благополучии.

В Одессе, как и в Константинополе, было по-летнему тепло и солнечно. Даже не верилось, что уже начало зимы. Они стояли у подножия широкой лестницы, ведущей от берега вверх, в город. Ася рассказывала ему что-то занятное о Буэнос-Айресе, но Александр Яковлевич ее не слышал. Он мучительно размышлял над тем, что же делать дальше. И снова вспомнились ему рассуждения фон Берга о Третьем пути. Получается, первое его побуждение – уехать с Асей к ее маменьке, второе – каким-то образом отправить ее домой одну, а самому добираться до Петербурга, как и было условлено с фон Бергом. А какое же третье?

И снова решение нашло его само. Задумавшись, Александр Яковлевич засунул руки глубоко в карманы пальто, и в правом тут же наткнулся на что-то твердое и холодное. Перстень! Как же он мог позабыть?! Ведь если верить Мордку, стоит этот перстень огромных денег. Конечно, достался он Александру Яковлевичу не совсем честным путем, а уж как оказался в кармане принесенного фон Бергом пальто, и вовсе непонятно. Но коли так, то…

Асин баул был хоть и невелик, но тяжел. С Александра Яковлевича семь потов сошло, пока он нес его вверх по лестнице. Но зато наверху, на бульваре, Ася так покорно согласилась подождать его с вещами на лавочке, что Александр Яковлевич почувствовал совершеннейшее удовлетворение от взятой на себя роли. Не переставая оглядываться на оставшуюся на скамейке под облетевшей акацией Асю, он зашагал по оживленной улице в сторону центра. Судя по витринам магазинов, выглядевшим вполне по-европейски, где-то неподалеку должна была находиться и лавочка ювелира.

И действительно, не прошел Александр Яковлевич и ста шагов, как обнаружил небольшую вывеску, гласящую, что в узком проеме между двумя нарядными трехэтажными зданиями «имеет место быть продажа, починка, а также и скупка золотых и серебряных украшений». Отчего-то чувствуя себя чуть ли не преступником, Александр Яковлевич, прежде чем шагнуть в проем, оглянулся – и увидел на противоположной стороне улицы солидную медную табличку конторы присяжного поверенного Кашкина Г. А.

Александр Яковлевич всплеснул руками. Господи, да как же он сразу-то не сообразил?! Господину Кашкину можно объяснить, что случилось непредвиденное, и, прежде чем отправиться в Петербург, он вынужден заехать в Бессарабию. Благо от Одессы до нее рукой подать, следовательно, круг получится небольшой. А после продажи перстня они и в деньгах-то нуждаться не будут! Вот он, Третий путь!

С легким сердцем Александр Яковлевич перешел дорогу и открыл тяжелую дверь адвокатской конторы. Прихожая была отделана темными дубовыми панелями, а пахло в ней, как и во всяком присутственном месте, навощенными полами, слежавшимися бумагами, сургучом и табаком. Тут же появился молодой парнишка в больших коленкоровых нарукавниках, натянутых на рукава несвежей белой рубахи чуть ли не по самые плечи.

– Вы… – растерянно спросил парнишка, – вам, собственно, кого?

«Однако странный вопрос для конторского служащего», – подумал Александр Яковлевич.

Вслед за парнишкой в прихожей появился невысокий полный господин с мягкими благодушными чертами лица.

– Господин Кашкин? – спросил Александр Яковлевич. – Я к вам от барона фон Берга.

Вместо того чтобы понимающе кивнуть, Кашкин как-то странно скривился и зачем-то засунул пухлую руку во внутренний карман сюртука.

– Да-да, конечно, – наконец проговорил он, глядя куда-то за спину Александра Яковлевича.

Александр Яковлевич невольно обернулся. Стеклянную половину двери снаружи, заслоняя дневной свет, загораживала чья-то