Все, что останется - Сергей Леонидович Калинин
— Щас. — Сиплый быстро заковылял и через минуту приволок всю раму, начав ее разбивать прямо у коляски.
— Ты што такое творишь?! — Зычный голос бабульки с балкона взорвал тишину вечера.
— Скройся, яга кашматая. — Сиплый сделал вид, что замахнулся.
— Я щас наряд вызову. — Она угрожающе трясла кулаком.
— Ты бы побыстрее. — Олег вдруг почему-то занервничал. Приключения в его планы не входили. — Ведь вызовет.
— Есть. — Сиплый впихнул последний брус, и они легли, плотно прижавшись.
Олег помог подкинуть батарею и отметил, что рама коляски прогнулась под весом.
— Ты аккуратнее. Не спеши. — Он отряхнул руки.
— Давай. — Миша, согнувшись и озираясь по сторонам, засеменил в сторону парка, надеясь, что ночью там найдется место, где он спрячет такую добычу.
Олегу предстоял еще неблизкий путь, и через несколько минут он забыл о Сиплом. Привычный маршрут, бессменный ритуал и полная концентрация — все это уже получалось само собой. Ужин, в котором не было разнообразия уже много лет. Его могло не быть, он мог быть скудный, но он не мог быть лучше, чем сейчас, — опять самая дешевая сосиска, квашеная капуста, у которой истекал срок годности, и ее можно было взять почти даром в магазине, да четыре картофелины, которые он сварил в микроволновке в подсобке, пока никто не видел. Электроэнергию нужно было экономить, и приходилось прятаться от Тимура. Но это были такие мелочи, которые совсем не имели значения. Да и в целом, если признаться, работа у него была отличная. Продукты периодически перепадали на халяву, хоть он и дал себе слово не рисковать напрасно и не ставить свое положение под угрозу вылета из-за несчастной банки консервов или пары бананов. Но если появлялась возможность побаловать себя, то отказываться от маленькой радости было глупо.
Но сейчас его волновало совсем другое. Быстро закончив с ужином, Олег достал коробочку, в которой хранилось все его богатство. Пересчитав деньги, он задумался, что-то прикидывая в уме и тихонько разговаривая сам с собой: «Что же делать? Нужно что-то такое, чтобы запомнилось, чтобы нравилось, чтобы не зря. А потом что делать? Эх, не хватит ведь потом. Да их-то по-любому не хватит. Но я ведь и так задолжал по всем счетам. А мечта… А что мечта? Мечта на то и мечта, чтобы не сбываться. Жизнь прошла. Ничего нет. Да и меня уже давно нет. И если ничего не смогу, то и смысла, выходит, ни в чем не было. Ничего, еще есть время. А там посмотрим. Нужно только подстраховаться. Мало ли что. Ведь пропадет все. Завтра я должен что-то придумать. Никому нельзя доверять. Но мне нужен кто-то, кому придется довериться. Кому?»
Олег включил планшет и улыбнулся. Через минуту его мысли улетели, а пальцы побежали по экрану. Оставалось совсем немного. Он должен успеть. Он обязательно должен успеть.
Вечер пролетел почти незаметно, и еще быстрее пронеслась ночь. Ощущение, что время смеется над ним, постоянно ускоряя свой бег, усиливалось с каждым днем.
Очередной рабочий день, обыденная суета и механические, почти в безмыслии действия. В обед наступила пауза, и Олег с чашкой крепкого чая, к которому привык за годы, проведенные на зоне, вышел на улицу, посидеть на солнышке и отдохнуть. У торца дома, где еще недавно был какой-то странный офис, остановилась машина. Мелькнула мысль, что они решили сменить вывеску. Ходили слухи, что занимались здесь продажей каких-то удивительных медицинских аппаратов, которые спасали от всех болезней. Но через пару месяцев поехали из деревень те, кто не излечился. Потом — налоговая инспекция с милицией, а потом все вдруг затихло и пропало.
А вечером Олег увидел вывеску — «Услуги адвокатов». В эту минуту у него мелькнула идея, которая еще не оформилась, но зацепила, словно предчувствие очень важного решения. Олег сделал вид, что прогуливается мимо, рассматривая и оценивая новых соседей. Он давно привык доверять своей интуиции и верил, что разбирается в людях. Но даже при этом никогда не открывался полностью. Зона — слишком строгий учитель, чтобы забывать ее уроки. Не верить никому — уже было не просто чертой, это было основой выживания. Но, как ни противилась душа, мозг требовал найти того, кто сможет ему помочь.
Дверь была раскрыта настежь, и Олег решил подождать. Очень хотелось составить приятное впечатление о тех, кто здесь будет работать. Попутно отметил для себя, что богатством контора не блистала. Вывеска не из помпезных, ремонт сделали быстро, значит, дорогим он быть не мог. Это даже плюс, связываться с толстосумами не хотелось. Почему-то больше доверия вызывали не самые раскрученные. И цены обещали быть пониже, да и была надежда, что по-человечески общение будет проще. Ожидание было недолгим. На улицу вышли двое мужчин, чем-то похожих друг на друга. Оба чуть выше среднего роста, среднего сложения, и, в общем, ничего примечательного в них не было. Он отметил и то, что машина у одного из них недорогая. Ничего отталкивающего и настораживающего не было. Тот, который сел за руль, показался приятнее. Олег отметил его улыбку, спокойные движения, умное лицо (как минимум внешне печать интеллекта была) и что-то еще, располагающее и вызывающее доверие.
«Ну что ж, посмотрим. Тянуть мне некуда, но и спешить не буду. Первое впечатление — это здорово: но кто его знает, кто они? Может, просто строители уезжали. Кстати, это надо бы проверить. А то придумал черт-те что. Завтра гляну». Рабочий день был окончен, и Олег, словно спохватившись, что непривычно задержался, направился в сторону маленького продуктового магазинчика. Вся жизнь была по расписанию, и в этом районе они уже знали друг друга как минимум в лицо. Он вошел за десять минут до закрытия. Почти не думая и не задерживаясь у прилавков, выбрал нужные продукты.
Мысли накатывали, словно снежная лавина, накрывая тяжестью воспоминаний и боли. Как хотелось обнять, провести рукой по волосам и вдохнуть запах самых родных для него людей. Сколько раз он уже готов был сорваться, подойти и признаться, но ватные ноги не могли сделать этот шаг. Он порой сидел в беседке, метрах в тридцати от подъезда, всматриваясь в окна квартиры и пытаясь рассмотреть, не мелькнет ли знакомый силуэт. Смахивал слезы и проклинал всю свою жизнь, в которой он мог приносить лишь боль и страдания. Он не заслужил права на свое счастье, и все, что он мог сейчас, — это прожить остаток своих дней так, чтобы заслужить прощение.
