Родина юности - Хён Хыгюн
Просьба прозвучала совершенно неожиданно для Тхэхо, он недоумевал. Всего несколько минут назад он учил парня уму разуму и надеялся, что тот задумается и хоть чуточку поймет его, но, чтобы его усилия привели к такому исходу, он не ожидал. Мунсу был похож на человека, решившегося на самый отчаянный поступок. Эх, Мунсу, Мунсу… А он-то хотел помочь, собирался рассказать ему о своих планах… Ну нет, теперь он ничего говорить не станет.
— Мунсу, я не понимаю, о чем ты? — спокойно спросил Тхэхо.
— Я… Я хочу уехать… Я должен уехать! — пробормотал Мунсу. Он тяжело вздохнул и опустил голову, крепко, до боли сжав кулаки.
Тхэхо посмотрел снизу вверх на парня и нетерпеливо переспросил:
— Что это ты несешь? Скажи мне откровенно, что случилось? — Тхэхо не сдержался и сорвался на крик. Он вспомнил, как Боннё читала письмо, оставленное сбежавшим Мунсу. Парень смалодушничал, но потом все же вернулся, стал хорошо работать. Что же происходит с ним теперь, что опять стряслось с ним за это короткое время? Тхэхо стоило немало усилий, чтобы подавить гнев. С этим парнем еще придется хлебнуть немало горя.
— Мунсу, сегодня я угощаю, — сказал он спокойно. — Пошли поедим лапшу. Там заодно и поговорим, — и, не дождавшись ответа, Тхэхо первым поднялся с места.
— Нет, нет. Я… — Мунсу растерялся. Но бригадир уже переступил порог, и волей-неволей Мунсу пришлось последовать за ним.
Она дошли до родника, когда Тхэхо заговорил:
— Выбрось на головы все глупости! Расскажи, что произошло?
— Не-е-е-т!.. Я все равно… — Мунсу засопел и замедлил шаги.
— Эх ты, дурачок!
Сколько хлопот доставил Тхэхо этот взбалмошный парень, а ему почему-то жалко его. Мунсу — натура противоречивая, от него можно ожидать чего угодно, но есть в нем нечто такое… Тхэхо надеялся, что Мунсу в конце концов разберется во всем и найдет свое место в жизни.
А случилось вот что. Вернувшись в общежитие после разговора с Тхэхо, Мунсу собрался было лечь спать, но товарищи уговорили его пойти в баню. Он, облюбовав себе местечко в углу парной, начал мыться, как вдруг до него донеслись слова, насторожившие его. Из-за густого, как туман, пара он не видел собеседников. Мунсу перестал мыться и прислушался. Говорили о нем.
— Слышали? Мунсу носится с идеей поступить в институт, — с нескрываемой иронией сказал кто-то.
— Ха, пусть не смешит людей… Таких в институт не берут… — в тон ему прозвучал другой голос.
«Ух, негодяи!» — Мунсу хотел уже ринуться на обидчиков с кулаками. Но тут, словно угадав его состояние, кто-то третий урезонил говорунов:
— Зачем вы так? Не судите о человеке, если не знаете его…
Действительно, в последние дни Мунсу жил мечтами об институте. Слова, сказанные в его защиту, ни утешили, а, скорее, еще больше разозлили его: «Да они и в самом деле считают меня паразитом?..» Мунсу засопел от гнева. А рабочие продолжали:
— А что? Разве мы неправду сказали? С каких это пор ты стал защищать Мунсу?
— Ладно. Хватит трепаться. Нечего попусту зубоскалить!
— Откуда такой умник выискался? Ты что думаешь, мы слепые, ничего не замечаем? Тоже мне…
Теперь уже ничего нельзя было понять. Ребята галдели, каждый доказывал свою правоту, и, чем сильнее накалялись страсти, тем больше злился Мунсу. Сейчас он одинаково ненавидел всех — о тех, кто поносил его, и тех, кто защищал. Ему хотелось кричать, ругаться последними словами. Он задыхался от бессильной ярости. Мунсу вдруг почувствовал, что силы изменяют ему, грудь налилась каменной тяжестью, дышать стало тяжело. На душе было скверно. Стараясь, чтобы его не заметили, он ушел из бани.
Мунсу шагал раскачиваясь, точно пьяный. У развилки дорог остановился. Яростное негодование сменилось полным безразличием ко всему. «Ну и черт с ними… Больше мне тут нечего делать… Уеду… Какой смысл оставаться, если все здесь тебя презирают?..»
Естественно, времени для раздумий у Мунсу было мало. Тем не менее решение было принято, юноша успокоился и даже почувствовал себя как-то увереннее. Институт пока оставим. Для начала лучше устроиться в какую-нибудь геологическую экспедицию. А что, если отправиться в дальнее плавание? В море легко забудутся все неприятности… Домой он не вернется… Он готов ехать куда угодно — в лес, на шахту, в деревню. Но где бы он ни был, работать он будет так, чтобы утереть нос этим трепачам…
И Мунсу побежал к бригадиру…
Однако Тхэхо его не понял, и потому все слова, которые бригадир обращал к Мунсу, не находили отклика в его душе.
— Мунсу, давай вызовем твоих родителей. Пусть они живут с тобой и работают на стройке. А? Хочешь?
Но Мунсу словно не слышал, о чем толкует бригадир. Он стоял на своем:
— Помогите мне уехать!
Мунсу растерянно метался, будто перед ним выросла глухая стена. Тхэхо насторожился. Кажется, настало время взять парня в «ежовые рукавицы».
— Мунсу! — гневно окликнул он парня.
Мунсу испуганно вздрогнул и замер на месте от неожиданности.
— Отвяжитесь от меня! Не трогайте меня!
На мгновение Тхэхо застыл в нерешительности. Кто его знает, как говорить с этим парнем: быть суровым в строгим или, напротив, попытаться уговорить его.
— Уезжай! Убирайся к черту! — Тхэхо изменила выдержка. — Таким, как ты, здесь не место! — кричал он.
— Хорошо! Теперь я знаю, что мне делать!.. — Мунсу повернулся и пошел прочь, горя желанием как можно скорее расстаться с Тхэхо.
…Невольно свидетелем сцены, происшедшей между Тхэхо и Мунсу, оказался инженер Мин. Он направлялся в диспетчерскую к начальнику технического отдела, когда вдруг услышал в темноте голоса. Интонации спорящих заставили его остановиться. Сначала Мин подумал, что это ссорятся рабочие, но прислушавшись, узнал голоса Тхэхо и Мунсу. Он хотел вмешаться, узнать причину ссоры, но, подумав, остановился. Из нерешительности его вывел злобный крик Тхэхо: «Уезжай! Убирайся к черту! Таким, как ты, здесь не место!»
Что происходит? Почему Тхэхо так груб? Не успел Гвансик вмешаться, как юноша уже исчез в темноте. Тхэхо рванулся за ним, догнал, схватил за руку.
— Мунсу! Ни дури! Будь человеком.
Теперь они стояли рядом. Тхэхо пристально вглядывался в лицо Мунсу. Он сам не понимал, как ему удалось победить ярость, бушевавшую в нем. Но он справился с собой и теперь мог спокойно говорить с Мунсу. Тхэхо положил руки ему на плечи и озабоченно спросил:
— Что с тобой происходит, Мунсу?
В голосе бригадира зазвучали теплые нотки. И к Мунсу внезапно пришло успокоение. Он словно оказался в чьих-то сильных объятиях. Глубоко вздохнув, он расслабил плечи и долгим взглядом посмотрел на Тхэхо. Даже в темноте было заметно, как блестят глаза бригадира.
