Последний выключает свет - Сергей Калинин

и кто тут я? Ну, понятно, за еду работаю», — он выругался на себя, чувствуя неловкость ситуации.

— А ты мне потом почитаешь? — к нему тихонько подошла Юля.

— Неудобно, — он ответил так же тихонько. — Поздно, и вам отдыхать надо.

— А мы тут, на кухне, посидим, — девочка ответила так же, шепотом.

— Можно и не на кухне, — Лена поставила перед Русланом тарелку, заговорщицки подмигнув.

— Николаич, мне завтра в город надо. Зашьюсь, и точно пить не буду.

— По мне, ты и пил так нармальна рабиу, — Виктор ответил, не отрываясь от газеты.

— А буду лучше. Ты вот что планируешь с картошкой делать? — Руслан спросил чуть повысив голос, хотя, реально, ответ он знал.

— Прадам. На неделе поедут купцы, — вопросы не нравились Виктору, и он отвечал чуть раздраженно.

— Худший вариант. По весне продашь в два раза дороже, — Руслан вложил в слова все безразличие, на которое был способен. — Так бизнес не ведут.

— Вучыть будешь, як хазяйство вести? — Виктор не выдержал и отложил газету. — Я и бачу, яки бизнесмен у деревню прыехау. На нагах не стояу.

— Папа! — Лена не знала, как вступиться. — Так нельзя.

— Логично, но бесперспективно, — Руслан пожал плечами и подмигнул Юле. — А мы все равно потом почитаем. И завтра я в город.

Виктор сделал вид, что не расслышал, Руслан усмехнулся, понимая причины такой реакции, но повторять не стал. По сути, было безразлично, да и вопрос ничего не стоил. Лена вздохнула и присела за стол. Подошла и Лиза, молча уселась рядом с дочкой, бросив на нее короткий злой взгляд. «Кажись гнев предназначен мне, но достался Лене. Обидно, но не попишешь. Интересно, я такую тещу вынести смог бы? Сложно сказать. Вряд ли», — Руслан снова глянул на Юлю, которая томилась в ожидании вечерней сказки.

— Что-то Михась не иде, — Виктор отложил ложку, не прикоснувшись к еде. — Дагаварывались жа.

Словно услышав его обращение дверь отворилась, и в дом вошел Гурвиц, улыбающийся и с пакетом в руке:

— Вечер добрый. А я вот в гости заглянул.

— Где ходишь? — Виктор развел руками.

«Ага, так вот чего хозяйка злилась. — Руслан рассмеялся про себя. — Гость пришел, бутылку ставить надо. А жалко». Словно прочитав его мысли Гурвиц поставил на стол непривычное в этих краях вино. Виктор близоруко рассмотрел этикетку, нашел градусы и досадливо сморщился.

— Сухое. Кислятина. Давай наша, — он кивнул жене.

— Пей, что ё. Наша не такое, — Лиза не шелохнулась.

— Хорошее, — Гурвиц попытался оправдаться. — Испанское.

— Так то ж под омары, — Руслан не удержался. — А здесь сало у нас. Не котируется.

Гурвиц расстроился окончательно, а Виктор зло глянул на жену и она, негодуя, исчезла за ширмой, откуда вынесла бутылку с мутной жидкостью. Наверное, пить в такой атмосфере не просто, но на хозяина флюиды жены никакого воздействия не имели, в отличие от всех остальных. Руслан поел быстро, и они уселись с Юлей читать обещанную сказку. Лена включила ноутбук и просматривала новости, помечая важные моменты и тезисы для статьи, которую планировала сегодня закончить. Она украдкой поглядывала на дочку, которая иногда перебивала Руслана, переспрашивала, возмущалась и очень эмоционально воспринимала историю Белоснежки.

Было жаль уходить. Лена не провожала, лишь обронив у двери:

— Завтра на остановке.

— Как договорились, — Руслан кивнул.

Гурвиц вышел на улицу вслед за Русланом. До дома им было по пути.

— Не пойду больше. Я и не собирался, да Виктор настоял, — Гурвиц словно оправдывался.

— Ему Лиза так не нальет, а гости — это святое. Так что и его понимаю, и …. — Руслан усмехнулся. — Я бы тоже не пошел. Но кроме еды мне пока ничего не обещали, хотя, так работать не очень выгодно.

— А чего в колхоз не устроишься? Там все же деньги. Негоже за тарелку картошки день горбатиться.

— Не знаю. Подумать надо. Недели нет, как трезвый хожу. Нужно для начала осмыслить происходящее.

Они остановились у дома Гурвица.

— А хочешь, пошли чаю попьем.

— Чаю? — Руслан задумчиво взглянул в небо. — Охренеть. Придется пить чай. Пошли, а то завтра на укол, и, если не удержусь, будет обидно.

Гурвиц возился у плиты, достал чашки, сахар, вспомнил, что есть конфеты:

— Странный ужин для двух мужиков, конечно. Обычно все же водка, но, ладно. И так сойдет, — он рассыпал заварку по чашкам и залил кипятком. — Что заканчивал?

— Почему решили, что заканчивал? — Руслан спросил скорее от глупого упрямства, словно хотел подчеркнуть что-то особенное в его манерах.

— Показалось. Ошибся?

— Нет. Экономический в нархозе. И потом на юридическом заочно учился, но бросил. Некогда было.

— И поработать успел? — Гурвиц присел рядом.

— Пришлось.

— И как?

— Нормально. Вообще, пить веселее. Задача проще — выжить и выпить. Теперь сложнее — нужно научиться жить. Пока есть проблемы. Работать за еду трезвому и стыдно, и противно, и не вяжется с философскими воззрениями, которые раньше не проявлялись. А как вы тут оказались? — Руслан пододвинул к себе чай, но от конфет отказался.

— Не знаю. Все строили карьеру, а я мечту. Они вроде, как и гады, но должности, положение, ремонты, дачи, все нормально. И детям есть, что по наследству передать. Я, как и правильный, а все, что смог, — это на пенсии выразить несогласие, да и то… Не знаю толком, как вышло. Нет! — Гурвиц заметил вопрос в глазах Руслана и поспешил добавить. — Сказать и раньше хотел, но боялся. А тут такое дело. Стыдно прятаться. И зло брало за вечную необходимость унижаться, молчать, понимать, что нельзя высовываться, что проще промолчать, что поддакивать нужно и не замечать несправедливости. Что, кому нужно, и диссертации, и статьи, и звания. И верил до последнего, что смогу ткнуть их носом, а вот… Ну, как бы выступил, что плевать на них, а хуже только себе сделал. Мог бы работать, плюс пенсия. Могло быть лучше.

— Жалеете?

— И да, и знаешь, свободнее стало, — Гурвиц закурил. — Да, по сути, терять-то и нечего было. Один черт, жизнь прошла. Опыта набирался, мечта там была, терпения хватало, а вот с талантом не вышло. Одного упорства мало.

— Ну да. Учился, работал, постигал, но помер и не успел применить полученные навыки на практике. Бывает, — Руслан выпустил дым кольцом, что получалось редко, а сейчас вышло случайно и очень красиво. Он даже засмотрелся на собственное творение и вдруг подумал, что с точки зрения друга поддержал не очень. Вряд ли такие слова ждали от него. — Михаил Моисеевич, — он поспешил исправиться, — так все живут. Вся страна, и не только наша. И у вас еще хоть мечта была, у других и