Родина юности - Хён Хыгюн
Мин Гвансик вспомнил сотрудниц проектного института в Пхеньяне. Если кто-нибудь из них не выходил на работу, все уже знали: либо муж нездоров, либо дети заболели. Эти женщины не знали отдыха даже во время обеденного перерыва, бегали по магазинам, таскали тяжелые сумки, набитые свертками и пакетами. Однажды на профсоюзном собрании инженер Мин критически высказался по этому поводу. Вечером по дороге домой одна из сотрудниц шутливо сказала ему: «Вот женитесь, тогда по-настоящему узнаете, что такое «женская доля». Мин давно заметил: до замужества все девушки такие очаровательные, следят за собой, но стоит этой прелестной девушке выйти замуж, родить ребенка, и с ней происходит удивительная метаморфоза: она перестает ходить в театр, в кино, все реже и реже берет в руки книгу. Отчего это происходит?
Общение с хлопотливой поварихой, ее рассказы о семье заставили Мина задуматься о том, какую непомерную нагрузку несут женщины. Но теперь он восхищался их неиссякаемой энергией, их добротой и заботливостью, их душевным богатством.
Вот, к примеру, эта повариха, что ухаживает за ним. Она еще осенью запасла корни лука на случай болезни кого-нибудь из близких, а теперь для него, человека ей совершенно чужого, сварила отвар, напоила, ухаживает за ним. Разве есть такие слова, которыми можно выразить благодарность за все это?
Мин со всей очевидностью понял, что в жизни наряду с самыми обыденными явлениями происходит нечто такое, что заставляет человека задумываться, волноваться, глубже вникать в суть вещей. Общение с этой простой женщиной заставило его по-новому посмотреть и на самого себя. Он во многом раскаивался… Отныне он будет щедрее, добрее к людям!
Когда Мина пришел навестить Кон Чхилнам, инженер принял его радушно:
— Вы очень кстати пришли, отец. Проходите, садитесь, пожалуйста. — Мин задумчиво посмотрел на старого рабочего. — Мне как раз хотелось обсудить с вами один вопрос. Точнее говоря, не обсудить, я хотел вас спросить… По поводу перемычки… Как вы думаете, почему мы так быстро справились с этим нелегким делом?
— Никакого секрета тут нет. Просто мы верили в то, что у нас это получится, вот и решили попробовать, — не задумываясь, быстро ответил Кон Чхилнам.
В дверях появилась Боннё с пакетом яблок.
— Как ваше самочувствие, товарищ инженер? Я очень удивилась, узнав, что вас нет на участке. Я не предполагала, что вы так сильно больны.
— Ну что вы… ну зачем… Я право не знаю, как себя нести, — растерянно пробормотал Мин. Смущенный вниманием девушки, он даже попытался встать навстречу гостье. — Зачем вы беспокоитесь? Всего-навсего простудился, ничего страшного. Завтра уже буду на ногах…
— Здесь такой капризный климат, простудиться ничего не стоит. Нужно следить за собой, — без тени смущения и не догадываясь, что прервала беседу мужчин, звонко щебетала Боннё.
До сих пор Кон Чхилнам относился к Боннё, как к ребенку и, должно быть, ошибался — сейчас он с интересом наблюдал, как непринужденно ведет она себя в обществе мужчин.
— Вот вы спросили, в чем секрет нашего успеха… Зачем сейчас ломать над этим голову?
Мин внимательно слушал старого рабочего. Удивительно, как просто и буднично умеет он говорить о больших свершениях, какими скупыми словами… Мин почувствовал уважение к старому мастеру.
— Нет, отец. Мне интересно знать, как вы работали раньше — в старое время. Ведь ваш опыт может оказаться очень ценным. Вот когда перемычку насыпали в зимнее время, вы не помните, чтобы в реку сбрасывали глыбы промерзшей земли?
— Бывало и такое.
— Ах, вот в чем дело! — Мин вскочил, забыв о своей болезни. — Раз в воду бросали затвердевшие на морозе огромные глыбы породы, то, естественно, на дне они не могли лечь плотно и в теле перемычки образовывались пустоты. Такие перемычки, хоть в пять рядов их поставь, все равно не удержат воду.
Боннё догадалась, что она здесь лишняя, молча взяла термос, пошла на кухню, наполнила термос кипяченой водой и, поставив его рядом с Мином, ушла.
— Мне кажется, мы на правильном пути, — возбужденно произнес Мин. — Раньше перемычку насыпали кое-как, лишь бы остановить течение реки. Сейчас мы даже научились использовать глину, чтобы добиться водонепроницаемости. Я не ошибусь, если скажу, что мы перекрыли реку благодаря энтузиазму и смекалке нашей молодежи. Мы проделали работу огромной важности и сами еще до конца не осознали ее настоящее значение. Ведь и жемчуг, чтобы он стал драгоценностью, надо обработать.
Вскоре Кон Чхилнам распрощался с Мином и отправился на участок. Здесь шла напряженная работа. Тхэхо находился под водой, он готовил к взрыву бетонное основание перемычки. Утром с фонарем в руках бригадир водолазов спустился под воду к тому месту, где просачивалась вода, и обнаружил там широкую трещину в бетоне. Он предложил использовать эту трещину как канал для взрывчатки.
Начальник технического отдела срочно созвал совещание. Люди с большим интересом выслушали сообщение начальника технического отдела. Предложение Тхэхо сулило многое: можно было, не дожидаясь прибытия буровых машин, произвести взрывные работы и тем самым выиграть драгоценное время. Участники совещания приняли решение произвести подводный взрыв. Правда, единство было достигнуто не сразу, но после небольшой дискуссии все пришли к мнению, что игра стоит свеч.
…Застучали лопаты и кирки, замелькали люди с корзинами, с мешками для переноски земли. На середину реки вышли плоскодонки, груженные мешками с землей. Рабочие стали сбрасывать мешки в реку, а Тхэхо, спустившийся под воду, ловил их и складывал кольцом вокруг щели в бетоне.
Но вот вода забурлила и на поверхности появилась голова Тхэхо.
— Заряды! Подать заряды! — скомандовал он.
С плоскодонки ему подали заряды, и Тхэхо снова погрузился в поду. Он отыскал на ощупь трещину и положил в нее заряды динамита.
— Товарищи! Сейчас будет взрыв! Всем в укрытие! Всем в укрытие! — разнесся тревожный голос командира взрывников — это было похоже на военную тревогу. На участке все замерло, всякое движение прекратилось. Плоскодонки, стоявшие на реке, отвели и безопасное место.
Сейчас на берегу оставался только один Тхэхо, в левой руке он зажимал концы запалов. Ему предстояло поджечь запалы и быстро укрыться в безопасном месте. Убедившись, что на участке не осталось ни одной живой души, он закурил, сигаретой один за другим поджег шнуры и бросился бежать в сторону компрессорной станции. Здесь уже собралось много народу, потому что отсюда хорошо просматривался весь участок. В напряженном ожидании все смотрели на реку.
