Родина юности - Хён Хыгюн
Мунсу на минуту задумался, потом продолжал:
«…Почему я до сих пор не сумел объясниться с Боннё? Разве я трус? Конечно, нет. Что ни говори, а любовь — удивительная штука. Мне не нравятся болтливые и кокетливые девушки, больше по душе деловые, с сильным характером. И Боннё — именно такая… Мне нравится в ней буквально все, где бы я ни был и что бы ни делал, я всегда думаю только о Боннё. Сейчас она стала относиться ко мне как-то иначе, и у меня появились надежда, что в конце концов она полюбит меня. А как она сочувствовала мне, когда, оставшись после матча на футбольном поле, я плакал от обиды… В тот вечер Боннё написала обо мне заметку в «Молнию». Конечно, выпускать галету — ее обязанность, но без симпатии разве можно так написать! У меня есть один серьезный недостаток, он прилип ко мне, как хроническая болезнь. Это боязнь девушек. Я часто осуждаю себя за это, но сделать с собой ничего не могу — даже при одной мысли о том, что нужно объясниться с девушкой, у меня начинает колотиться сердце… Хотел бы я поговорить с ребятами… Но как я об этом расскажу… Стыда не оберешься… Как мучает меня Боннё!»
* * *
Оскорбленное самолюбие не давало Мин Гвансику покоя. Он вышел на улицу и скорее по привычке, чем осознанно, снова направился к диспетчерской. Ничего не замечая, прошел мимо строящейся механической мастерской, домов, магазина и очутился на берегу. Мин остановился и стал наблюдать, как рабочие вместе с водолазами очищают дно реки от камней.
Рядом с собой он увидел незнакомого старика, тоже с любопытством следившего за этой работой. На нем были светлые ватные штаны и такого же цвета турумаги[23], на голове серая заячья шапка, за плечами — котомка. Судя по одежде, старик не из местных, наверное, приехал навестить кого-нибудь из родственников. Странно было видеть этого человека здесь.
Старик подошел поближе и внимательно следил за каждым движением рабочих, помогавших водолазам.
Мина заинтересовал этот старец, и он спросил, на каким участке работает его сын. Однако предположение инженера не оправдалось. Оказалось, что старик живет в соседней деревне, в горах, был где-то в гостях и на обратном пути домой завернул на стройку посмотреть, что тут делается.
— Ах, вот оно что. Извините, пожалуйста, я-то подумал, что вы…
Мин не успел закончить фразу, потому что старец пробормотал, словно про себя:
— Ах, хорошо работает лебедка… Да и сигнальщик молодец…
Мин насторожился: откуда деревенский житель знает такие слова, как «лебедка» и «сигнальщик»? Но не успел Гвансик прийти к какому-либо выводу, как старец спросил:
— А что они там делают? Что-то достают из воды?
— Выбираем каменные глыбы. Под водой находятся водолазы, они накладывают камни в корзины из железных прутьев, а лебедка их вытягивает, — охотно пояснил Мин.
Старец закивал головой.
В это время около них остановились Мунсу и Ким Чхунсик, вдвоем несшие кислородный баллон. Они опустили свою ношу на землю и поздоровались с инженером. Лица парней блестели от пота.
— Ух, какая тяжелая штука… Чтобы я еще когда-нибудь понес этакую махину… Хотел бы я увидеть человека, придумавшего баллон весом в девяносто два килограмма, — смахивая пот со лба, ворчал Ким Чхунсик.
Мин Гвансик успокоил их:
— Я думаю, вам больше не придется таскать на себе кислородные баллоны. Вы заметили автокар возле склада лесоматериалов? Нет?
— А, это такая зеленая тележка на трех колесах? — с любопытством спросил Мунсу.
— Да. Она хоть и маленькая, но очень удобная. Скоро сами убедитесь.
— Эх, ребята! Видать, вас избаловали. Раньше сварщик один на себе таскал такие баллоны… — не выдержал слушавший их старик.
Все — Мин, Мунсу и Ким Чхунсик — удивленно посмотрели на него.
— Дедушка, выходит, вам раньше приходилось бывать на строительстве? — спросил Мунсу.
Старик повернулся к молодым рабочим и ответил так, как будто говорил не о самом себе, а о другом человеке:
— Выходит, что приходилось.
Затем обратился к Мину с вопросом: когда он приехал сюда и кем работает?
— Он инженер, — в один голос ответили Мунсу и Чхунсик.
Пока ребята говорили с незнакомцем, Мин продолжал наблюдать за стариком. Неспроста, видно, он проявляет интерес к их стройке.
А старик, будто вспомнив что-то, сказал:
— Подождите. Вы, товарищ инженер, только что говорили, что рабочие там выбирают камни из реки. А откуда они здесь взялись? Насколько я знаю, там ничего нет, кроме бетонного основания, которое начали закладывать еще при японцах.
Мина осенила догадка: старец имел какое-то отношение к той давней стройке.
— Дедушка, скажите, пожалуйста, откуда вам все это известно? — спросил он, вплотную приблизившись к старику. Мунсу и Чхунсик растерянно глядели друг на друга.
— Знаю, и все, — коротко ответил старик. А потом он рассказал, как работал здесь при японцах, как переселился затем в деревню и теперь занимается выращиванием овощей. Вот прослышал, что здесь опять развернулась стройка, очень захотелось помочь молодым, да возраст уже не тот, тяжелую работу делать он больше не может…
— Дедушка, а вы где живете? — Мин был почти уверен, что перед ним не кто иной, как сам старик Бён, которого он искал, но ему хотелось окончательно убедиться в этом. — В Тэхынри? Я угадал?
— Ваша фамилия Бён? Да, дедушка? — подхватил Мунсу.
Ким Чхунсик, ничего не понимая, таращил глаза то на Мина, то на Мунсу, то на старика.
Старик подозрительно взглянул на молодых людей и пробормотал:
— Да. Я там живу.
Мин очень обрадовался. Он рассказал Бёну о том, что ходил в деревню и искал его. А потом попросил старика рассказать, как при японцах воздвигалась перемычка на реке.
Мин отвел старика Бёна в сторону, так как на берегу было слишком шумно. Мунсу и Чхунсик пошли за ними. Мунсу тоже хотелось кое о чем расспросить старика, но он стеснялся инженера. Гвансик пожалел, что не курит и не может предложить сигарету старику Бёну.
Бён начал свои рассказ. Ему было приятно, что его слушают молодые строители, да к тому же один из них — инженер. Поэтому свое повествование он начал издалека. Молодежи полезно знать о прошлом. Он рассказал, как японцы мучились, лезли из кожи вон, чтобы перекрыть реку; для этой цели привезли даже несколько машин ватных одеял, но у них так ничего и не получилось. Мунсу и Чхунсик с открытым ртом слушали «сказание»
