Родина юности - Хён Хыгюн

Прислушавшись, Мин различил голоса людей на перемычке. Гвансик побежал туда. Над перемычкой звучал голос поющего Тхэхо. Мин встал в ряд с остальными, взял в руки лопату и начал кидать щебенку на ленту транспортера. Воздух звенел от скрежета лопат, грохота падающих камней, шуршания ленты конвейера, стука электромотора и голосов поющих рабочих… Мин работал без передышки, по его лицу ручейками стекал пот…

Песня летела к ночному небу, она звучала все громче и громче. Мин оставил лопату и подошел к бетономешалкам.

С оглушительным грохотом вертелись пузатые бетономешалки, цементная пыль, словно дым, застилала все вокруг. Но Мин будто не замечал этого, он внимательно наблюдал за работой бетонщиков.

Гвансику сказали, что Тхэхо находится под водой, монтирует опалубку. Он вспомнил о друге, и вновь перед ним прошли события последних дней. Однако здесь, на стройке, где кипела работа, грустным воспоминаниям не было места.

«Чем вызван этот невиданный трудовой энтузиазм? Что это? Преданность идеям партии? Понимание своего долга перед обществом? Да. Безусловно!»

Внезапно песня Тхэхо оборвалась, и в то же мгновение на стройке воцарилась мертвая тишина: рабочие замолчали, прекратились все работы, казалось, люди боятся даже дышать.

Мин бросился к месту спуска водолазов.

А произошло вот что: Тхэхо устанавливал последние подпорки к опалубке, как вдруг одна подпорка выскочила из железной скобы, и водолаз, потеряв равновесие, упал. Вода, которая набралась в водолазный костюм, залила лицо. Тхэхо захлебнулся, на мгновение он даже потерял сознание и несколько секунд лежал неподвижно, но, к счастью, быстро пришел в себя.

Люди на берегу продолжали стоять в напряжением ожидании. Рабочие, которые помогали Тхэхо спуститься под воду и потом страховали его, кричали в трубку, чтобы водолаз поднимался наверх, но Тхэхо ничего не слышал: при падении оборвалась телефонная связь. Тогда они стали дергать шланг и страховочный канат. Тхэхо понял этот сигнал и всплыл на поверхность.

Рабочие отвели его в домик водолазов и молча наблюдали, как посиневший от холода Тхэхо освобождается от водолазных доспехов. Внезапно распахнулась дверь и в домик ворвался Мин, весь запорошенный цементной пылью.

— Разве можно так, друг сердечный! — Мин обнял Тхэхо. Они стояли, не произнося ни слова, да и вряд ли сейчас, были нужны какие-то слова.

Старый Кон Чхилнам, глядя на них, пробормотал:

— Эх, жаль пушки нет, а то бы салютовали.

* * *

В полдень, когда Тхэхо, закончив работу под водой, поднялся на поверхность, ему сообщили, что Мин еще утром уехал в Пхеньян.

Тхэхо не ожидал этого и очень удивился. Что случилось? Может быть, его срочно вызвали, но почему тогда он ничего не сказал об этом ему, Тхэхо? Неужели он все еще обижен на него?

Тхэхо снова, в который раз, перебирал в памяти прошлое. Сейчас Тхэхо уже без прежней злости думал о Гвансике, скорее, сожалел, что их дружбу порой омрачали неприятные инциденты, хотя он по-прежнему считал, что не мог поступиться интересами дела ради дружбы.

Тхэхо вышел на улицу подышать свежим воздухом. На участке полным ходом шла укладка бетона, доносился оживленный гул голосов.

Тхэхо издали увидел Боннё, она вешала на стенд, установленный возле лебедки, новый номер стенгазеты. К ней подошла Чонхи.

— О! Чонхи!.. Ты сегодня какая-то необычная, прямо светишься вся… Видно… — лукаво засмеялась Боннё, погрозив подруге пальцем. Она давно уже знала о сердечных делах Чонхи от нее самой.

— Ах ты, негодница! Ты опять… Я тебе сейчас… — Чонхи хотела поймать Боннё, но та увернулась.

Потом девушки повесили на стенд стенгазету. Чонхи обратила внимание на статью под заголовком «Мунсу — бурильщик».

— Это что такое? Неужели он и правда стал бурильщиком? — удивилась Чонхи.

— Да. Он считает, что бурильщик — настоящая мужская профессия… Вчера он вышел на работу в бригаду бурильщиков в первый раз и пробурил двенадцать шпуров — выполнил норму на сто двадцать процентов! Говорят, пришел на участок за два часа до начала работы и подготовил все необходимое.

Бурильщиком Мунсу решил стать по совету Тхэхо. Ему нравилось работать с механизмами, а кроме того, хотелось один на один сражаться со стихией гор, взрывать тысячелетние скалы. Так он сумеет быстро восстановить свое доброе имя.

— Как ты сама-то относишься к Мунсу? — прямо спросила подругу Чонхи. Она знала о чувствах Мунсу, и ей не нравилось, что Боннё несколько иронически отзывается о парне.

— А как я должна к нему относиться? — шутливо ответила Боннё, а потом серьезно сказала: — Я вижу, как он мучается. Но меня это не трогает. Хотела я решительно оттолкнуть его, да испугалась, как бы он совсем не пал духом. Не нравится мне, что он такой легкомысленный… Но хорошо, что товарищ Тхэхо вмешался, Мунсу стал сейчас совсем другим, он очень изменился. Вот все, что я пока могу сказать.

Чонхи выслушала подругу и ласково погладила ее по щеке. Вот ведь как случается иногда: работают мужчина и женщина вместе, становятся друзьями, а потом в один прекрасный день дружба переходит в нечто большее, и они уже не могут жить друг без друга.

Но бывает и так, что в плен нежных чувств попадает только один, другой же проявляет полное равнодушие. «Видно, Мунсу не повезло», — подумала Чонхи. Вначале и он относился к Боннё просто как к доброму товарищу, был ей благодарен за помощь, а потом полюбил. Вряд ли сам Мунсу мог объяснить, когда пришла к нему любовь. И нельзя смеяться над этим. Чонхи подумала, что если Боннё вдруг полюбит и выйдем замуж за другого…

И Боннё тоже нельзя винить. Природа наделила ее добрым, отзывчивым сердцем, но ведь в мире чувств существуют совсем другие измерения.

Чонхи хотелось помочь и Боннё и Мунсу, но она не знала, как это сделать.

* * *

В этот вечер Мунсу сделал в дневнике такую запись:

«Я сегодня опять работал с буром. Очень здорово! Наконец-то нашел работу себе по душе! Компрессорные установки, резиновые шланги, бур… — все это подчиняется мне. Я бурил шпуры в скалах, а взрывники потом кладут туда взрывчатку. Скалы взлетают в воздух. Какое величественное зрелище! Грозные и страшные скалы покоряются моей воле.

Я горжусь своей работой. Мы работаем в горах, среди вековых деревьев, там уже метет снежная пурга. Но нам все нипочем. Ведь мы трудимся во имя нашего будущего.

В прошлой моей жизни есть немало поступков, которых я стыжусь. Но больше этого не будет. Теперь я знаю, что не каждому суждено совершать великие дела, но я хочу найти свое место в жизни. До сих пор я