Родина юности - Хён Хыгюн
И конечно, буду продолжать играть в футбол. Мы сами расширим стадион. Почему я так страдаю из-за Боннё? Но ведь я люблю ее и, что бы ни случилось, не отдам никому…»
ГЛАВА 20
Горы Аурён покрылись снегом. Снег лежал на деревьях, почти сровнял ущелья. Несмотря на мороз и снегопад, по узкой горной тропинке шли люди.
Инженер Мин шел с котомкой за спиной, в ватных брюках и телогрейке, лохматая шапка ушанка наполовину накрыла бледное лицо. Инженер ничем не отличался от своих спутников.
Гвансик остановился, чтобы перевести дыхание, посмотрел в сторону, где должна была находиться стройка, и глаза его заблестели.
Мин Гвансик, который несколько дней назад, никого не предупредив, внезапно покинул стройку, возвращался обратно.
— Куда держите путь? — спросил Мин пожилых супругов, которые, приложив ладонь к глазам, разглядывали горы.
— На строительство электростанции, к сыну, — ответил старик, привычным жестом поглаживая бороду. Узнав, что Мин тоже направляется туда, старик нагнулся, передвинул поудобнее ношу на спине и сказал: — Говорят, там в основном работает молодежь. А для нас, стариков, найдется какое-нибудь дело?
Старик выжидающе смотрел на Мина. Затем стал рассказывать, как они с женой стали скучать после отъезда на стройку единственного сына. И вот нежданно-негаданно получили приглашение переехать к нему жить. Подумали-подумали да и согласились: годы уже не те, работать с прежней отдачей они не могут, видно, пришло время, чтобы сын позаботился о них. Но они совсем не собираются перейти на иждивение сына, они еще могут работать.
Мин с интересом слушал старика и только хотел спросить, как зовут их сына, как вперед выступила невысокая девушка, со смуглым обветренным лицом и, обращаясь к Мину, спросила:
— Скажите, пожалуйста, долго ли еще идти? Прямо как на край света идем. Я выросла у моря и такие горы вижу впервые.
— Остался примерно еще один день пути, — ответил Мин и шутливо добавил: — А к кому вы идете? Наверное, к любимому. Тогда каждым шаг приближает вас к цели.
— Вы не ошиблись. Я очень не хотела, чтобы он уезжал сюда. Подумайте, мы родились у моря, а теперь придется жить в горах. Я все надеялась, что он не выдержит, вернется. И видите, в конце концов получилось так, что я сама еду к нему. Наверное, если тебе дорог человек, то полюбишь и место, где он живет.
Мину понравилась ее откровенность, без всякого стеснении она говорила все, что было у нее на душе.
За спиной Мина раздался энергичный мужской голос:
— А девушка правильно говорит. Нас не должны пугать ни дальние расстояния, ни опасности горной дороги. Только так!
Говоривший оказался круглолицым человеком, крепкого телосложения, лет тридцати трех. На нем были костюм и пальто европейского типа и шапка ушанка, он не походил на простого рабочего или служащего. Мин предположил, что это какой-нибудь руководящий работник из столицы.
— Я тоже туда держу путь. Но в отличие от вас, девушка, я иду не к своей возлюбленной. Ха, ха, ха… Впрочем не исключено, что меня там ждет не менее приятная встреча… В общем, пойдем вместе. Но сначала перед дорогой выкурим по сигаретке. Мужчина вытащил пачку сигарет, предложил старику и Мину, затем закурил сам. В другом случае Мин отказался бы, но, покоренный необыкновенной жизнерадостностью незнакомца, взял сигарету, правда, курить не стал — держал ее в руке. А тот закурил и, глядя на далекие горы, продолжал: — Аурён — необыкновенные горы. Надо их знать, они таят колоссальные потенциальные возможности. В недалеком будущем среди этих страшных отрогов заблестит огромное голубое озеро, поднимется электростанция. Сейчас, конечно, трудно поверить, что все это будет. Однако все, что задумано, непременно осуществится. — Он говорил убежденно, взволнованно, так, будто видел перед собой и это озеро, и взметнувшуюся ввысь плотину электростанции.
Мин не только понимал душевное состояние этого человека — он разделял его. Инженер не знал, что перед ним — недавно назначенный начальник строительства.
Девушка и пожилые супруги задавали Мину все новые и новые вопросы, а он подробно отвечал на них. Не знал он, что пожилая чета — родители Мунсу, а девушка — невеста словоохотливого Ким Чхунсика. Ему было приятно сознавать, что разные по возрасту, характеру и вкусам люди спешат на стройку с одной целью: внести свою лепту и общее дело.
Мин радовался, что возвращается на стройку, что вместе со всеми будет строить новую жизнь. Он для того и ездил в Пхеньян — просил оставить его работать на стройке постоянно. И эту просьбу удовлетворили.
…Бетонная перемычка уже возвышалась над водой. Ее строили сразу с обоих берегов. На середине реки обе части должны были сомкнуться. И как только они сомкнутся, считай, перемычка готова, значит, перекрытие реки завершено.
Тхэхо вместе со всеми работал ночи напролет, укладывал бетон в блоки опалубки. Каждый блок представлял собой ячейку размером восемь на четыре метра, стенки которой были густо, будто паутиной, опутаны проволокой. В каждой ячейке стояло по нескольку человек: одни принимали раствор, другие разбрасывали его лопатой, третьи утрамбовывали вибраторами, от которых во все стороны тянулись резиновые шланги. И хотя работать было тесно и неудобно, шутки, смех, веселые возгласы не смолкали ни на минуту.
Цементный раствор стал поступать медленнее, потом подача совсем прекратилась. Воспользовавшись передышкой, Тхэхо вытащил из кармана сигареты и предложил остальным. Рабочие закурили. Они затягивались с таким наслаждением, будто табачный дым — это что-то очень вкусное. Юн Сонбэ, прислонившись к стенке опалубки, пускал дым клубами, а Гу Сехван курил, усевшись на ручку вибратора, так и оставшегося в цементном растворе.
— Неужели мы уже заканчиваем укладку бетона? Прямо не верится и почему-то даже немного грустно… — задумчиво сказал Юн Сонбэ.
— Что значит «заканчиваем»? Надо говорить не о конце работы, а о рождении новой перемычки, — проворчал «философ» Пак Хынсон.
Неугомонному Ким Чхунсику не сиделось на месте. Он подкрался к Гу Сехвану, сидевшему на ручке вибратора, и незаметно нажал кнопку. Вибратор задрожал, упал набок и утонул в растворе. Не подозревающий подвоха Гу Сехван слетел прямо в цементную жижу. Рабочие схватились за животы, покатываясь со смеху. Однако Гу Сехван не обиделся, он выкарабкался без посторонней помощи и стал бросаться то на одного, то на другого, стараясь прислониться потеснее. Ребята с криком разбегались от него.
