Родина юности - Хён Хыгюн
Мин тоже без особого труда узнал Мунсу. Он остановился и подождал его. Они встретились впервые за много дней, им надо было многое сказать друг другу, но начать первым ни тот, ни другой не решался.
— Как поживаешь, Мунсу? Давненько мы не виделись… — первым нарушил молчание Мин; он старался говорить бодро и весело, но в его голосе звучали грустные нотки.
— Ничего… хорошо… — пробормотал Мунсу.
Опять повисло тягостное молчание. Но тут, к счастью, в клубе кончился киносеанс и люди с шумом высыпали на улицу.
— Спокойной ночи, товарищ инженер… — Мунсу торопливо попрощался и пошел прочь.
— Мы еще встретимся, Мунсу! — вслед ему крикнул Мин Гвансик.
Вернувшись в общежитие, Мунсу достал дневник — он решил описать события минувшего дня. Он написал про письма отца, потом о Тхэхо, Боннё, Мине…
«…Сегодня был обычный рабочий день. На стройке не произошло ничего выдающегося. Хорошо поработали, весело отдыхали. Вот, кажется, и все. Но для меня сегодняшний день навсегда останется в памяти. Я собрал три огромных резервуара для кислорода, и каждый из них размером с комнату. Конечно, я работал не один, и все-таки не верится, что мы так быстро с этим справились.
Через несколько дней начнут действовать компрессорные установки. Компрессор! Кислород! Бурение! Взрыв! И взлетит в воздух гора на правом берегу реки. Какое это будет зрелище!»
Впервые за всю жизнь Мунсу почувствовал уверенность в себе. Его наполняло такое ликование, будто он совершил подвиг.
Труд! Только созидательный труд способен принести человеку удовлетворение и радость! Труд преобразовывает природу, и благодаря труду человек становится хозяином жизни.
Каждый день, каждый час на стройке приносил что-то новое. Сердитая река наконец-то покорилась. Вода хлынула в новое русло, огибая скалы, с корнем вырывая и увлекая за собой прибрежные кусты и деревья.
ГЛАВА 19
Густой утренний туман, окутавший стройку, постепенно рассеивается. Сквозь молочную пелену медленно проступают очертания строительных конструкций. Издали они кажутся похожими то на огромный океанский корабль, то на хаотическое нагромождение мрачных доисторических скал. Холодный порывистый ветер наполняет ущелье тоскливым воем. Ветер нещадно треплет полы курток рабочих, сердито кружится над плывущими по реке льдинами, а то вдруг уносится к далеким снежным горным вершинам и поднимает там снежный смерч. Со стороны гор Аурён ползут черные тучи, солнце тускнеет и прячется, становится нестерпимо холодно.
Но люди не отступают перед натиском природы, они трудятся еще усерднее, спеша опередить наступление жестоких морозов. На стройке работа не прекращается ни днем, ни ночью.
Труднее всех приходится водолазам: на их долю выпала самая тяжелая и ответственная работа. Правда, теперь они работают в две смены — прибыло подкрепление. Главная трудность заключалась в организации подводных работ в ночное время. В мутной воде и днем-то почти ничего не было видно, а уж ночью и вовсе. Решили осветить участок прожекторами. Несколько лучей, скрестившихся на поверхности воды, осветили рабочую площадку, она сейчас напоминали залитую ярким светом сцену. Теперь водолазы спокойно могли продолжать работу. Горячую пищу им доставляли прямо на участок, а отдыхали они посменно, тут же, в домике.
Для связи с водолазами, находящимися под водой, на берегу установили громкоговоритель, теперь все указания водолазов разносились по стройке. Те, кто находился на поверхности, внимательно слушали и были готовы без промедления выполнить любые их требования. Рабочие трудились как никогда дружно и слаженно.
Для Кон Чхилнама опять наступила беспокойная пора. Старого мастера можно было встретить и на участке, где заготавливали щебень, и у бетономешалки, и там, где шла укладка бетона, — одним словом, забот был полон рот. Работа водолазов тоже требовала внимания, поэтому он решил остаться вечером на пристани. Водолазы начали сооружение опалубки для будущей подводной части перемычки.
— Не зря говорят, что начало — уже половина дела. Кажется, еще совсем недавно мы переживали по поводу утечки воды сквозь перемычку, а сегодня работа уже вон как продвинулась! Ай да молодцы ребята! — радовался Кон Чхилнам.
Водолазы уже несколько ночей работали без отдыха. У Кон Чхилнама тоже был утомленный вид, рабочие знали, чего стоит ему эта бодрость и оживление.
— А мы только что вас вспоминали, отец, — схитрил Тхэхо. — Расскажите-ка нам что-нибудь интересное.
— Вот беспокойный народ, нет, чтобы пожалеть старика… Ну о чем же вам рассказать? Хотите послушать рассказ длинный и интересный или короткий, но страшный? — Кон Чхилнам лукаво прищурил глаза. — Ну, слушайте… Однажды меня чуть не разорвал титр — как вспомню, и сейчас по спине мурашки бегают…
Тут открылась дверь и в домик водолазов вошел Чхунсон. Старый мастер смешался и умолк. Смущение Кон Чхилнама не ускользнуло от внимания парторга, и он попросил его продолжать рассказ. Немного успокоившись, старик Кон снова заговорил:
— Мы рыли котлован, и я неплохо на этом заработал. Надумал съездить домой, давно я там не был. Настроение у меня было прекрасное. Накупил детям подарков — как сейчас помню, среди этих подарков был рожок. В тот день я основательно выпил и тронулся в путь. Поднялся я на перевал, присел отдохнуть и заснул… Проснулся, когда уже стемнело, чувствую, что-то холодит лицо, подумал — дождь пошел, и окончательно проснулся. Представьте себе, то был не дождь, это тигр так забавлялся. Тигр!.. — Кон Чхилнам широко открыл глаза. — Мне ничего другого не оставалось, как притвориться мертвым, но от страха у меня дрожали ноги и все тело покрылось испариной… Знаете, говорят, хищники не трогают пьяных людей. Им подавай трезвого, живого человека, вот он, значит, и решил разбудить меня — стал бить мокрым хвостом по лицу. Ну, думаю, погибну здесь, и ни одна душа не узнает о моей смерти. А потом решил: дам бой этому зверюге. В моем положении, когда почти что лежишь на семизвездной доске[27], человек способен на все. Обозлился я: нет уж, думаю, просто так я не сдамся, напоследок хоть за хвост ухвачу, проучу тебя, гада… Сейчас, конечно, смешно слушать, но тогда мне было ой как невесело.
Вот тут то я и увидел кучу валежника. Стал соображать: спички — в кармане, в котомке — рожок… А тигр лениво поднялся и неторопливо удалился. Думаете, он совсем ушел? Куда там — пошел окунуть хвост в воду, чтобы опять бить меня по лицу. Я вскочил, запалил валежник, вытащил рожок и стал дуть в него что есть мочи. — Кон Чхилнам расхохотался,
