Родина юности - Хён Хыгюн

Иктхэ-филателист один из всех оставался серьезным. Но хотя «малыш» говорил правильные слова, взывать сейчас к серьезности развеселившихся товарищей — все одно, что пытаться лбом расколоть скалу. Ким Чхунсик насмешливо сморщил нос и издевательски спросил:

— А почему бы нам не поговорить о любви к маркам?

Это замечание было встречено громким хохотом. «Малыш» рассвирепел.

— До каких пор вы будете считать меня ребенком? Я уже давно вырос. Вот смотрите! — Иктхэ вскочил на ноги и вытянулся. — Глядите! Я ничуть не меньше вас, во всяком случае, ростом я даже выше «философа». Ребята…

— Ты что это болтаешь? — Пак Хынсон проворно вскочил, услышан вызов «малыша».

Они встали спинами друг к другу, чтобы помериться ростом, и каждый старался вытянуться как можно выше. Но вдруг оба с хохотом повалились на пол и начали возню. Игра «кто выше» увлекла и остальных, даже Тхэхо и тот не удержался…

По пути домой председатель парткома Чхунсон заглянул в общежитие рабочих. Надвигалась зима, и он решил пройти по комнатам проверить, у всех ли рабочих есть шерстяные одеяла и хорошо ли топят в общежитии. Он подошел к двором комнаты, где жил Тхэхо, хотел уже постучать, но тут до него донеслись веселые голоса. Парторг заглянул через стеклянное окошко в двери и от удивления раскрыл рот, застав рабочих за необычным занятием. Они поочередно становились друг к другу спиной и громко хохотали. Тхэхо тоже принимал участие в игре. Чхунсон услышал его голос:

— Э, так нельзя, ребята. Надо честно.

Чхунсон улыбнулся и пошел дальше. На обратном пути он снова заглянул в комнату Тхэхо и увидел, что ребята по-прежнему увлеченно продолжают соревнование. Он рассмеялся и прошел мимо.

* * *

Наконец-то Мунсу объяснился в любви, собрал все свое мужество и сказал Боннё о своих чувствах. Но девушка отнеслась к его словам, как к глупой шутке.

— Перестань, Мунсу, — сурово отрезала Боннё.

Однако такой ответ не обескуражил парня, скорее, разозлил… «Гм, она отвергает меня? Я ей противен?.. А чем она лучше меня? Что она такого совершила?.. Всего-навсего учетчица. Да я приношу стройке больше пользы, чем она… И еще смеет отвергать меня!..»

Сможет ли он когда-нибудь забыть обиду, нанесенную Боннё? Мунсу находился в состоянии раздвоенности: он то ругал девушку последними словами, то с тоской думал о ней, разум требовал забыть Боннё, а душа жаждала любви. А тут еще на него свалилась новая забота: пришло письмо от отца, удивившее Мунсу:

«Я получил письмо твоего бригадира, в котором он передает нам твое приглашение приехать на стройку. До сих пор я считал тебя неоперившимся юнцом и, кажется, ошибся. Неужели ты сам до этого додумался? Твой бригадир написал: «Отец, вас приглашает прежде всего ваш сын Мунсу, но к его мнению присоединяются все члены бригады. И письмо это я пишу от имени бригады. Если вы не возражаете, то мы с Мунсу можем приехать помочь вам собрать вещи».

Сынок, ни к чему тебе приезжать. В этом нет никакой необходимости… Справимся как-нибудь сами. Вот только получим продукты и сразу выедем. Этот вопрос я уже согласовал с поселковым комитетом партии. Нам хотят помочь ребята из десомола. Ты о нас не тревожься, спокойно занимайся своим делом…»

Мунсу поразило не столько желание родителей переехать на стройку, сколько поступок бригадира. Значит, Тхэхо не случайно спросил его, не хочет ли он, чтобы его родители приехали к нему и постоянно жили здесь. Мунсу громыхнул дверью и выскочил на улицу с письмом в руках. Он помчался к водолазам, но Тхэхо там не оказалось. Выскочив из домика водолазов, Мунсу побежал в ремонтные мастерские, но тут его остановил голос диктора, по радио передавали последние известия. Мунсу прислушался: «Передаем сообщения о молодежном строительстве электростанции на реке Чанджиган. Как сообщает наш корреспондент Ли Боннё, молодые рабочие, вдохновленные призывом партии, приступили к возведению перемычки…» Далее диктор, рассказал о том, как рабочие очищали от камней дно реки, стоя в ледяной воде, о подводном взрыве и перечислил имена наиболее отличившихся строителей — Тхэхо, Чонхи и других.

Мунсу не поверил своим ушам, когда диктор назвал его имя и стал рассказывать, как он отличился на заготовке каменных плит и на монтаже компрессорных установок… У Мунсу перехватило дыхание и закружилась голова. «Наверное, это сообщение услышат и родители, и родственники, и друзья»… — подумал он, и от волнения его бросило в жар.

Да ведь материал о событиях на стройке передала на радио Боннё! Диктор назвал же ее имя как корреспондента. Вот молодчина! Ну уж теперь-то, когда его имя прозвучало на всю страну, она будет относиться к нему иначе! И он помчался так, будто его подгоняли.

Окна конторы были ярко освещены, дверь чуть-чуть приоткрыта. Мунсу собрался было постучать, но застыл на месте — Боннё и председатель комитета десомола о чем-то горячо спорили. Однако Мунсу остановила отнюдь не боязнь помешать их разговору, его поразил бледно-желтый конверт на столе. Точно в таком же конверте он получил письмо от отца. Значит, отец прислал письмо не только ему, но и сюда, ребятам. Мунсу отошел от двери и медленно двинулся по улице, скользя отсутствующим взглядом по раскинувшейся перед ним панораме стройки. У него было такое ощущение, будто он беспомощно барахтается на дне глубокого колодца. Тело налилось тяжестью, словно ему пришлось преодолеть горный перевал. Он неотступно думал о Тхэхо.

Юности свойственны душевные кризисы — когда приходится резко менять свое суждение о ком-то. Нечто подобное переживал сейчас Мунсу. Он вдруг понял, что Тхэхо искренне хотел помочь ему разобраться в самом себе. Только теперь он догадался, что и заметка в стенгазете о его ударной работе, и включение его в футбольную команду, и назначение на должность электрика — все это плоды деятельности бригадира. Как же тогда понимать его слова: «Сначала приобрети жизненный опыт, потом поступай в институт». Почему же Тхэхо так грубо кричал на него, гнал со стройки?.. Мунсу перебрал в памяти события последних дней и понял, что стояло за всем этим, чем руководствовался Тхэхо. Мунсу стало стыдно за свое упрямство и глупые выходки.

Юноша услышал шаги. Перед ним возник Тхэхо. Он кинулся к бригадиру, обнял его, уткнулся головой в грудь.

— Товарищ бригадир! — голос Мунсу дрожал. — Простите меня, товарищ бригадир!

Тхэхо ласково похлопал парня по спине.

Мунсу достал из кармана письмо и молча протянул его бригадиру. Тхэхо не нужно было читать письмо, он и так знал все.

— Все будет хорошо. Не волнуйся, Мунсу.