Хейзел говорит «нет» - Джессика Бергер Гросс

– Ривербург – это новый Бруклин, – сказала Рамона.

– Я бы не заходила так далеко, – возразила Клэр. – Но авторские бейглы? Мой муж обалдеет.

– Клэр разбирается в моде, – сказала Рамона. – Она работала дизайнером в BuiltGood.

– Я знаю, кто такая Клэр, – сказала Глория, выписывая квитанцию.

То есть, в Ривербурге все-таки все всех знают? Или это связано с Хейзел?

– Выкупи мой бизнес, – посоветовала Глория Клэр. – Здание тоже целиком мое. Все вместе обойдется недорого. А мне хватит на домик в Тусоне с двумя спальнями и кактусом во дворе.

– Хоть дорого, хоть нет, – вздохнула Клэр, – я все равно без денег.

– Возьми кредит, – предложила Рамона. – Можешь продавать вещи студентам и их родителям. Туристам и отдыхающим, которые тут проезжают по пути к побережью. Сделай микс из винтажа и уникальных новинок. Можешь продать свою собственную линию одежды.

– Смотри, – продолжила Рамона, указывая на угол рядом с большим окном, выходящим на Мэйн-стрит. – Ты могла бы поставить здесь свой рейл.

Клэр скривилась. Ну да, как же. Но она позволила себе помечтать. Представила старый деревянный крашеный стул, на котором высится стопка рыбацких свитеров. Стойку с одеждой ручной работы, которую она пока еще не придумала, но придумает – здесь, в Мэне. Конечно, основным направлением магазина останутся доступные винтажные вещи и брендовый секонд-хенд. Будет детская секция комиссионных товаров, костюмы на Хэллоуин и обязательно – полосатые хлопковые изделия. Она выставит на продажу джинсу, пригодную еще на много лет носки, ряды винтажных коктейльных платьев и корзины, наполненные концертными футболками. Организует распродажи на улице.

– Я могла бы удерживать доступные цены, – Клэр сама удивилась, сказав это вслух.

– Придется, – сказала Глория. – Для местных, во всяком случае.

– Конечно, не настолько доступные, как у тебя, Глория, – добавила Рамона. (Две пары брюк обошлись Клэр в двадцать пять долларов.)

Для привлечения покупателей издалека Клэр могла бы (наконец-то) эффективно воспользоваться привычкой все время что-то публиковать в Инстаграме[41]. Завести магазин на Этси.

– Ты могла бы нанять кого-то из местных и открыть собственную мастерскую на заднем складе, – сказала Рамона. – Кто знает, может, мы с Кристианом даже инвестировали бы в это дело? Представь, сколько времени мы здесь проведем, выбирая новинки!

И тут до Клэр дошло. Она всегда любила охоту за вещами, одержимо занималась поиском всякого старья еще с подросткового возраста. Она была готова заняться делом, полезным и продуктивным. Почему бы не руководить магазином, предлагающим красоту и вдохновение, доступные для жителей Ривербурга? Ее магазин мог бы стать местом встреч, как The General, фермерский рынок или библиотека.

Пусть люди считают, что у нее продается исключительно пустяковая милота. Что она пытается облагородить Мэйн-стрит. Но, возможно, тот самый человек, который так скажет, внезапно помчит искать что-то в последний момент – рубашку нужной расцветки для школьной тематической вечеринки или поношенную сумку, которую можно будет наполнить конфетами на Пасху. Да и практичные вещи тоже найдутся. Например, парка!

Может, ей удастся привлечь Полли в партнеры? Полли сильна в математике и могла бы вести бухгалтерию. Возможно, она захочет продавать свои самодельные тапочки? Или акварельные картины? Рамона могла бы предлагать свою керамику, когда появится свободный запас продукции. Вульф мог бы стоять за кассой по выходным за несколько долларов в час. Назвали бы магазин «Пикл» в честь собаки Клэр.

В последнее утро, проведенное вместе, Клэр и Рамона посетили музей Колледжа, а именно – всеми любимую коллекцию картин Алекса Каца. Специальная выставка этого лета называлась «Мэн – Нью-Йорк». Алекс Кац был американским художником еврейского происхождения, уроженцем Нью-Йорка, окончившим художественное училище в Скоухегане недалеко от Ривербурга. В 1950-е годы, привлеченный светом Мэна, он купил за тысячу двести долларов небольшой летний домик на побережье Линкольнвилля, в часе езды к востоку. Клэр с юности восхищалась творчеством Каца – и его работами, и историей жизни. Он писал по одной картине в день, а закончив работу, шел плавать. И даже в возрасте под сто лет он продолжал творить.

Картины охватывали период более полувека. Были чайки, поздние летние цветы, яблони, голубичные поля, плоты и девушки Мэна в открытых топах. Вечеринки в ресторанах, офисные здания, виды из окон квартиры, черные коктейльные платья и блестящие сандалии Нью-Йорка. Были портреты, пейзажи, друзья и дети. Жена Каца, Ада. Сумерки и тьма.

Клэр и Рамона молча обошли выставку один раз, а затем повторно, останавливаясь и показывая друг другу понравившееся.

– Возвращайся поскорее, ладно? – спросила Клэр, высаживая Рамону на автовокзале ближе к вечеру. – Мэн становится лучше, когда ты здесь.

– Обязательно, – ответила Рамона.

44. Бассейн

Бассейн в Ривербурге отличался от привычных городских бассейнов. За пару лет до приезда семьи Гринберг Блум там сделали капитальный ремонт стоимостью в несколько миллионов долларов, профинансированный местным филантропом. Теперь здесь был детский «лягушатник», три зоны глубины от мелкой до максимальной, а также две огромных водных горки, с которых люди вылетали, как пушечные ядра.

Сегодня как раз открылся сезон. Вульф перегрелся и рвался плавать.

Хейзел вытащила из шкафа первый попавшийся купальник, который оказался верхней и нижней частью от двух разных комплектов, надела поверх него, как мягкую броню, самую удобную мешковатую футболку и шорты, и пообещала Вульфу, что, как только он переоденется и намажется солнцезащитным кремом, она отвезет его купаться. Родители сказали Хейзел, что она может пользоваться минивэном по своему усмотрению, если возьмет на себя ежедневную ответственность обеспечить Вульфа «здоровым» летним времяпровождением, что подразумевало несколько часов вдали от дивана и смартфона. То есть, в те недели, когда Вульф не ездил в театральный лагерь, он тусовался в «лагере имени Хейзел».

Привезти Вульфа в бассейн было все равно что посадить малыша в ванну. Плавание поглощало мальчика целиком и полностью. Хейзел отправила сообщение Ноа, который на лето никуда не уехал. Он мог бы присоединиться к ней у бассейна, если пожелает. Она расстелила полотенце, убедилась, что у Вульфа все в порядке, а потом открыла книгу.

Хейзел знала, что рано или поздно столкнется с ним. По словам Эйприл и Дакоты, Уайт переехал в квартиру в центре Ривербурга и занимался ландшафтным дизайном. Опеку над дочерью получила мать Грейси, но отцу разрешили проводить с ней каждые вторые выходные, некоторые школьные каникулы и часть лета. Когда Вульф утром попросил Хейзел отвести его в бассейн, она чуть было машинально не отказалась, беспокоясь о повторении ситуации с Уайтом, но затем передумала и решила – возможно, все пройдет нормально? И даже станет легче? Вряд ли она сможет избегать бассейна целое лето.

Он появился после того, как