Хейзел говорит «нет» - Джессика Бергер Гросс
Гас вел машину по Шоссе 1, а Клэр любовалась предплечьями мужа – самыми сильными его мышцами после мозга. Это все от бесконечного печатания. Она играла в игру сама с собой. Вышла бы она замуж за него снова? Если бы в возрасте сорока восьми лет она вдруг оказалась одинокой, захотела бы встречаться с ним?
В Провиденсе, до Гаса, у Клэр были отношения с целой чередой крутых ребят. Парень из независимой рок-группы, скульптор, чувак с огромным наследством и соответствующим пристрастием к кокаину. Гас был совсем другим. Когда они впервые встретились, Клэр не знала, что и думать о нем. Крутым он не был. Но он обладал чувством юмора и проявлял искренний интерес, когда она говорила об искусстве и дизайне. В первое совместное утро он принес ей кофе в постель, идеальный французский омлет и экземпляр New York Times. Именно Гас вдохновил ее набраться мужества и прекратить общение с родителями. Гас не был тем, кого она искала, но оказался именно тем, кто ей был нужен.
Она внимательно наблюдала за ним. Худощавое телосложение, мускулистые руки, стройные ноги бегуна, небольшая выпуклость профессорского животика, редеющие волосы, соль с перцем в бороде, карие-зеленые глаза за очками с толстыми линзами, закатанные рукава рубашки, заправленной в джинсы. Вместе со званием лучшего преподавателя в нем появилось что-то новое – дополнительная уверенность, непринужденность. Показалась доброта. Гас стал похож на парня из «Книги массажа»[42], одного из тех хиппи-руководств по жизни, которые она собирала еще в художественной школе. Правда заключалась в том, что они все еще хотели друг друга. Предпочла бы Клэр оказаться в Нью-Йорке и без Гаса? Или с ним – и где угодно? Легко. Да, она бы снова выбрала его.
Клэр предвкушала неделю анонимности. В Ривербурге семейство Гринберг Блум всегда будет известно как семья препода из Колледжа, чья дочь вывела на чистую воду гадкого директора школы. Как сказал Вульф, в небольшом городке нельзя взять и просто отменить человека. Людей слишком мало, так скоро никого не останется. Вместо этого приходится наблюдать, как люди извлекают уроки и меняются, или же видеть, как они остаются прежними, ничему не научившись.
«Домик на озере у моря» не рекламировался на сайтах аренды: о нем шепотом рассказывали по «сарафанному радио», как о ценном секрете. Удивительно доступный по стоимости, идеально расположенный на тихом маленьком озере в двадцати минутах по живописной дороге до пляжа у моря. Полли рассказала ей о нем. Благодаря случайной отмене чужого бронирования они заказали его на начало августа. Клэр буквально подпрыгнула от радости, когда они прибыли. Дом был идеальным. Удобным, но приятно незатейливым. С частным пляжем на озере и пристанью. С огромной закрытой верандой, делающей дом похожим на корабль. С хорошим сигналом вай-фай для Вульфа и Хейзел.
Они распаковались, освоились, съели пиццу в саду, словно вырвавшемся из сна Клэр – полном сочных персиков на деревьях и полевых цветов. А на следующий день они катались по мосту под полной летней луной. Клэр заметила, как Вульф изумленно смотрел в окно.
На следующее утро Клэр проснулась от жужжания кофемолки. Натянув свитер поверх пижамы, она потопала на веранду: там за ноутбуком сидел Гас, перед ним лежала стопка карточек.
– Черт, прости за шум, – сказал он.
– Чем ты занимаешься? – спросила Клэр. – Своей книгой?
– Готовлю лекцию на осенний семестр. У меня есть идеи, которые я не хочу забыть.
Гас улыбнулся и поднял чашечку кофе в знак приветствия. Клэр улыбнулась в ответ и коснулась его руки. Для Гаса счастье означало продуктивное утро, и так будет всегда. Обычно она обратила бы внимание, что не выспалась, но не здесь. Она хотела бодрствовать как можно дольше, впитывая короткое драгоценное лето, прежде чем снова придет зима.
Она ездила по прибрежным дорогам, чтобы достать газету. Возле церкви в Бруксвилле, рядом с настоящим гаражом Кондонов из классической детской книги Роберта Макклоски «Однажды утром в Мэне», она наткнулась на благотворительную распродажу и приобрела почти полный комплект столовой посуды с фиолетовым цветочным орнаментом, пожертвовав деньги на обновление фасада церкви. Она вернется сюда снова, с Рамоной, чтобы набрать украшений для магазина.
Дни пролетали незаметно. Утро они проводили на озере. Гас катался на каноэ с Вульфом. Хейзел читала на причале. Клэр плавала среди бакланов и уток. Днем они отправлялись к океану. Клэр узнала о тайном пляже, находящемся за крошечной местной библиотекой; бухта оказалась волшебной. Грандиозной. Высоко над головой парили орлы. Овцы паслись среди разбросанных каменных стел на ближайшем холме. Вода отступала, обнажая песчаный берег при отливе, а при высоком приливе опять заливала его. В Мэне царила дикая, первозданная красота.
Гас переносил Пикла через овраг – пес был слишком стар, чтобы преодолеть его самостоятельно, – и шагал с Клэр к созвездию гладких валунов под тенистыми деревьями. Вульф, который утром горько жаловался на то, что «вынужден» идти на пляж, бродил по берегу, выискивая камешки и живых крабов. Лето сделало его безмятежным, снова похожим на маленького ребенка. Но плавать с ней в океане он отказался.
– Пойдешь со мной плавать? Пожалуйста?
– Нет. Холодно. Ни за что.
– Знаешь, иногда мне кажется, что ты воспринимаешь меня как нечто само собой разумеющееся, – сказала Клэр.
– Было бы хуже, если бы я не воспринимал тебя как нечто само сабой разумеющееся, – ответил Вульф.
– Что ты имеешь в виду?
– Я воспринимаю тебя как само собой разумеющееся, потому что знаю, что ты всегда будешь рядом. Разве это плохо?
– А, – ответила Клэр. – Да, весьма логично.
Он позволил ей обнять его секунд на десять, а потом оттолкнул. От Вульфа пахло близостью подросткового возраста, сладостью позднего детства и пляжем.
Она посмотрела на Гаса. Тот уткнулся в книгу.
– Пошли плавать, – сказала она Гасу.
– Спасибо, не хочется.
– Тебе не нравится вода?
– Вода мне нравится. Просто плавать не хочу. Мне нравится сидеть здесь с тобой, на этом камне. Мне нравится чувствовать, что мы в одной лодке.
– Мне тоже.
– Я счастлив, – сказал он. – В Мэне, я имею в виду. Здесь просторно, ничего не мешает размышлениям.
Ну что ж. Тогда Клэр поплавает одна. Она вошла в воду – холодную – и заставила себя окунуться. Что Клэр любила в плавании, так это все. Она обожала касание воды к коже. Она снова становилась молодой девушкой, ребенком, малышкой на
