Время сурка - Владимир Яковлевич Гржонко
Александру Яковлевичу очень хотелось перехватить инициативу и, вместо того чтобы выслушивать не относящиеся к делу философствования, получить от фон Берга внятное объяснение вчерашнему происшествию. Но фон Берг такой возможности ему не оставил.
– Да вот позвольте, – сказал он, фамильярно закидывая ногу на ногу, – я вам историю расскажу. Простую, но поучительную. И главное, непосредственно относящуюся к делу.
Есть у меня в Санкт-Петербурге знакомый. Учились когда-то вместе. Но человек не нам чета, влиятельный и с положением. И надумал он как-то со скуки чем-нибудь эдаким заняться, кружок, что ли, организовать какой-нибудь. Именно со скуки. Ведь только так говорится про скуку, что, дескать, это когда делать нечего. Неправда. Скука, скажу я вам, двигатель прогресса. И не только современного. И в прошлом, если внимательно всмотреться, многое из того, что потом приписывалось озарению или какой-нибудь страсти, делалось именно со скуки.
Вы, наверное, слышали про Коммунистический манифест. Да уж, конечно, слышали. Сколько времени в списках по рукам ходит. Там, ну просто как у шекспировского Гамлета, все с призрака начинается. Кстати, о Гамлете. Казалось бы, вот уж накал страстей! Быть или не быть? Звучит-то как! Но отчего-то вздумалось Шекспиру ввести в действие еще и Призрака. Согласитесь, Гамлету про убийство отца мог рассказать и кто-то другой. Хоть времена тогда были простые, но сомнения по поводу роли Клавдия в этой темной истории имелись у многих. Не могли не быть. Очень уж кстати отец-король погибает. Куи продест[15], так сказать. Это ясно, особенно если на пьесу с профессиональной точки зрения взглянуть. Тем не менее Шекспиру для завязки интриги потребовался именно Призрак. Но ведь Гамлет в рассказанное Призраком все равно не особенно поверил. Иначе для чего бы ему устраивать свою «Мышеловку». Зачем тогда в пьесе действует Призрак? Ведь он, если вдуматься, своим появлением самый знаменитый монолог совершенно компрометирует. Какое там «не быть», если призраки не только существуют, но еще и в придворных интригах участвуют? Так вот, зачем Шекспиру Призрак? – Фон Берг наклонился вперед и замолк, лукаво глядя на Александра Яковлевича.
И Александр Яковлевич, поддавшись его обаянию, с трудом сдержался, чтобы не спросить наивно: «А действительно, зачем?»
– Да затем, что так занятней! Ведь у зрителя – что тогда, что теперь – волосы дыбом, когда Призрак-то на сцену является. Одно дело – какой-нибудь придворный наушник информирует, и совсем другое, когда из-за гроба… И сразу вся интрига вкуснее становится, острее ощущается. Вот вам и все объяснение. Так вот о моем знакомом. Заскучал он. Всерьез заскучал. И сначала, как водится, подался к масонам. Знаете, наверное, их ритуалы графом Толстым очень талантливо описаны… Только вот все равно скучно. Потому что чепуха эта безо всякого смысла. И главное, дальше-то ритуалов ничего нет. Собрались в ложе, подурили да и пошли в ресторацию «Вдову Клико» потреблять. Вот если бы им, как Гамлету, Призрак являлся… Ну чтобы хоть нервы пощекотать. А так… – Фон Берг снова обжег Александра Яковлевича испытующим взглядом. – Что, неинтересно? Думаете, развел турусы… Но уж вы потрудитесь выслушать. Гамлет, хоть и совершенно выдуманный персонаж, а в нашем деле фигура важная. В общем, махнул мой знакомый рукой на масонов и решил, что пора бы что-нибудь новенькое измыслить. Обладая средствами и возможностями, искал он новых ощущений и мыслей. Но, будучи человеком умным и зрелым, искал не в разврате, не в веселых домах, ибо это, как вы понимаете, безнравственно. Да и тоже скучно, в итоге. Всякие там ворожеи, медиумы, вызывание духов усопших и прочие модные в высшем свете увлечения не годились: повторяю, человек он умный. И, представьте себе, однажды совершенно случайно – вот уж, воистину, ищите да обрящете – привел к нему камердинер некоего мужичка. Вот, кстати, тоже занятно: казалось бы, своих поисков он ни перед кем прямо не обнаруживал, даже перед друзьями. Боялся показаться оригиналом, ну то есть, попросту говоря, смешным. А вот дворня, черная кость, оказывается, прекрасно знала, что барин ищет «эдакого». С секретами вообще всегда так – хоть страстишка какая, хоть убеждения вредные, а долго в тайне не удержишь. И знаете почему? Вовсе не потому, что языки у людишек длинные. Хотя и это есть. Но прежде всего из любой тайны проистекает действие. Такое, которое от обычных действий отличается. И тут уж ничего не скроешь, как ни старайся. Ну-с, камердинер моего знакомого в таких тонкостях не разбирался и привел к нему мужичка, родства не помнящего, которого вроде бы каким-то ветром занесло в Петербург аж из самой Сибири. Мужичок сей занимался извозом, но среди петербуржской прислуги ходили слухи, что умеет он что-то эдакое… Фокус какой-то показывает. Знакомый мой сначала посмеялся наивности своего камердинера, но на этого, так сказать, факира из извозчиков решил взглянуть. Опять же, скуки ради. Так вот, проделывал тот мужичок один-единственный трюк. Или штуку, как он сам говорил. И на месте моего приятеля кто-нибудь другой посмеялся бы да и отпустил мужичка восвояси. Но приятель был поражен до глубины души. То есть настолько, что готов был заплатить мужичку за его секрет большие деньги. Да-с…
Фон Берг оглянулся на дверь, и тут же, как будто подглядывал, появился слуга.
– Так как насчет кофейку? Нет? Ну как угодно, а я выпью.
У Александра Яковлевича появилось ощущение, что фон Берг намеренно растягивает историю, убаюкивает его, как какой-нибудь гипнотизер. Тем более что в комнате было жарко натоплено, и не выспавшегося Александра Яковлевича против воли начало клонить в сон.
Фон Берг дождался, пока слуга принесет поднос, не торопясь, налил в крохотную чашечку кофе, добавил каплю сливок, помешал ложечкой и только тогда повернулся к гостю.
– Да-с, – повторил он, – так вот, понимаете ли, мужичок-то ничего объяснить не мог. То есть темнота, примитив совершеннейший, он и сам толком не понимал, как это у него получалось. Повторил саму штуку несколько раз, и еще повторить был готов, а вот объяснить… нет, не мог. Говорил только, что это бабка его научила. А сама, дескать, и не такое могла. Но все же после нескольких повторений моему знакомому стало очевидно, что показанное ему – не фокус вовсе. И вообще никакого отношения ни к магии, ни к трюкам не имеет. А имеет прямое отношение к некоему не изученному прежде феномену. Вы же знаете, бывает в жизни так, что пустяк, мелочь дает толчок чему-то крайне важному.
