Западный ветер - Раймондас Кашаускас

тихий мелодичный голос. Иногда мне представлялось: вот-вот встретимся нос к носу, вдруг я налечу на нее, выходя из-за угла, вдруг замечу в окне магазина. Я полагал, что кто-нибудь из прохожих должен ее знать. Я выискивал лицо, чем-то смахивающее на Дануте. Ведь она должна была жить не одна: с родителями, братьями или сестрами. И некоторые прохожие действительно казались мне похожими на нее. Вот стоит женщина в белом халате, продает газированную воду. Что-то в ней показалось мне знакомым, и я уставился на нее не отрываясь. Вдруг Данутина родня? Я любовался движениями ее белых рук, слушал, как она шутит с покупателями. Хотелось заговорить с ней, купить газировки, но я никак не решался. Эх, какой я застенчивый... Ведь чтобы заговорить с человеком, я должен всякий раз превозмочь себя. Вот и в этом городе я разговаривал с людьми только мысленно.

Под конец я устал, как всегда устаешь, подолгу блуждая в большом шумном городе. Я побрел в скверик, что у Военного музея, и рухнул там на скамейку. Я был голоден. Были у меня и деньги, как же, ведь я служащий, зарабатываю. Можно было зайти в закусочную. Но в скверике было так спокойно. Тихо шелестели деревья, на дорожках играли малыши, попрыгивали голуби. Мимо шли люди, и здесь, как и на улице, моего слуха достигали обрывки их речей. Мне казалось, что я многое узнаю о жизни этого города, где я все-таки не знал никого. И снова стало как-то не по себе — подслушиваю, подглядываю!

Я закрыл глаза, убаюканный шелестом листьев, приглушенным уличным гулом, голосами, шагами. И мне вдруг показалось: странно все-таки, что я приехал сюда и сижу один, никому не нужный. Где мой дом? Кто меня ждет? Ведь сюда меня привела только мечта, о которой я никому и рассказать не могу — засмеют. Кого я ищу? Девушку, которая на самом деле всего лишь предмет гимназической любви. Иначе, как в школьной форме, я и не представляю себе Дануте. Вот она — в коричневом платье и черном переднике, толстые косы перекинуты на грудь. А вдруг это вовсе и не она, а просто одна из незнакомых девочек, которые цепочкой проходили по рыночной площади и казались тебе неземными существами? Тебе уже скоро двадцать, а ты все живешь вчерашними грезами, сказкой, которую сам же и сочинил. Да еще воображаешь себя героем этой сказки, устремившимся на поиски спящей красавицы...

Я услышал чьи-то осторожные шаги. Дануте! И мне стало стыдно моих сомнений. Открыл глаза. На лавочке напротив сидела пожилая женщина с добрым приветливым лицом. Она только что присела, положила рядом сетку с покупками, устало вытянула ноги. Очевидно, решила, что я задремал, вот и старалась не шуметь, не потревожить. Сейчас, когда я смущенно взглянул на нее, женщина снисходительно улыбнулась. И мне стало легче от ее улыбки.

— Извините, можно у вас спросить?.. — обратился я к ней.

— Пожалуйста, — ответила она охотно и приготовилась слушать.

Я почувствовал к ней восторженную благодарность. Пересел на ее скамейку, чтобы прохожие не мешали разговаривать.

— Вы каунасская? — спросил я.

— О, да. Самая настоящая.

— Как хорошо, — радостно оживился я. — Мне Каунас так нравится, так нравится... будто я всю жизнь тут и живу. И люди тут такие славные, красивые... добрые.

Я умолк, не зная, какими словами выразить заполонившую меня радость. Оглянулся. Ярко светило солнце, ветер по-прежнему ерошил листья на деревьях, в тени, под липами, было чуть прохладно, над башней Военного музея проплывали белые облака. Эта картина дышала таким уютом, что я не мог отказаться от своей надежды.

— А вы — не каунасский? — вежливо поинтересовалась женщина. Ее выговор, самый ее голос звучали не только приятно, но даже как-то торжественно.

— Нет, — ответил я. На миг усомнился, стоит ли называть город, откуда я — ведь я не там родился. Я разговаривал с каунасской дамой, это была настоящая дама, почти как в книгах. — Я из Джюгай...

— Жемайтиец, — проговорила она, словно облегчая мою задачу и подбадривая меня.

— Вот именно.

— Жемайтинцы — люди твердые, упорные, — говорила она, стараясь, как мне казалось, доставить мне удовольствие. — Говорят, упрямые, но я не считаю это недостатком.

— Всякие бывают, — ответил я, и правда обрадовался, что я жемайтиец. — А мне иногда кажется, что в других местах люди добрее наших... А эта площадь — святое место для каждого литовца.

— Было, — едва слышно вздохнула женщина.

— Я читал, что раньше на башне музея каждое утро торжественно поднимали, а вечером спускали трехцветный флаг...

Женщина осторожно оглянулась, пытливо посмотрела мне в глаза, потом на ее лице снова появилось добродушное выражение. Ободренный ее вниманием, я разговорился. Постепенно рассказал ей, что служу в Джюгайском горисполкоме, что в Каунас прибыл впервые, что здесь у меня важные дела. На мгновение заколебался — уж не рассказать ли ей все, в том числе и то, что я лечусь в туберкулезном санатории. Нет, об этом умолчу. Зато я обмолвился, что разыскиваю Дануте, и почувствовал, что женщина поглядела на меня еще более пристально. Сочувствует? А вдруг и поможет? Позднее, вспоминая эту встречу, я сам удивлялся, как много может выложить первому встречному наивный провинциал. Важно, чтобы этим встречным был внимательный, умный человек. Однако, хоть я и проговорился, что ищу Дануте, всего до конца своей внимательной собеседнице я не рассказал. Так, например, я сочинил, будто должен что-то передать этой самой Дануте — одну вещь, которую она забыла. Затем, мол, и приехал. Однако странное дело — женщина точно почувствовала мою ложь и укоризненно, подозрительно взглянула на меня. Мне захотелось заслужить ее доверие. И, конечно же, внимание.

— Вы действительно уверены, что ваша знакомая уехала в Каунас? — спросила она, когда я умолк.

— Да, у меня есть сведения.

Я подумал: сказать о письме сотрудницы или нет, и решил промолчать. В наше время не стоит все выкладывать до конца. И потом, мне нравилось быть загадочным.

— Может, вы ее знаете? — спросил я.

— Нет, нет, — учтиво ответила женщина.

— Может, слышали что-нибудь? — не унимался я.

— Откуда, милый юноша? — И она натянуто улыбнулась. — Каунас — большой город. Это все-таки не Джюгай...

— Всякое ведь бывает, — настаивал я. — Вот, например, в прошлом году, в поезде... Один попутчик поинтересовался, не знаком ли я с одним человеком из наших мест, и представьте себе,