Острова и море - Эрнест Миллер Хемингуэй
— Но если налетит ураган и все разметет, тогда они обязательно скажут, что все факты сомнительны.
— Хорошо, — сказал Томас Хадсон. — Давай считать, что все факты сомнительны. А как же Питерс?
— Возможно, кто-то из нас его застрелил.
— Пожалуй, могут и так сказать. Нам надо пройти через все это.
Послышался шум мотора — это Ара огибал мыс. У этой шлюпки нос такой же высокий, как у каноэ, подумал Томас Хадсон.
— Собирай вещички, Генри, — сказал он. — Мы возвращаемся на катер.
— Если хочешь, я охотно останусь здесь.
— Нет. Ты нужен нам на катере.
Но когда Ара причалил к шхуне, Томас Хадсон уже передумал:
— Пожалуй, Генри, тебе стоит остаться здесь. Я пришлю за тобой Ару. Если они объявятся, швыряй гранату в лодку. Переходи в этот люк — там просторнее. И шевели мозгами.
— Хорошо, Том. Спасибо, что позволил мне остаться.
— Я бы сам остался, а тебя отправил. Но мне надо обсудить положение с Антонио.
— Понимаю. Может, перед тем, как бросить гранату, сначала обстрелять их?
— Как хочешь. Только не высовывайся и бросай гранату из другого люка. И держись покрепче.
Томас Хадсон лежал у шпигатов с подветренного борта и передавал свои вещи Аре. Затем сам перелез через борт.
— В люке не слишком много воды? — спросил он у Генри.
— Нет, Том. Все в норме.
— Ну, не страдай тут от клаустрофобии и веди наблюдение. Если фрицы появятся, подпусти их поближе и тогда уж врежь.
— Понятно, Том.
— Представь себе, что охотишься на уток.
— Да это ни к чему.
Томас Хадсон лег, растянувшись на дне шлюпки.
— Ара приедет за тобой, когда скажешь.
— Не беспокойся, Том. Если нужно, я просижу здесь целую ночь, только пусть Ара привезет какой-нибудь еды, немножко рома и воды побольше.
— Он приедет и тебя заберет, а немножко рома выпьем уже на катере.
Ара дернул шнур мотора, и шлюпка пошла к катеру. Томас Хадсон чувствовал гранаты у ног и тяжесть автомата на груди. Он обхватил его руками, словно баюкая, и Ара засмеялся и, наклонившись к нему, сказал:
— Тяжелая жизнь у этих «деток».
19
К вечеру, когда ветер посвежел, все были на катере. С отмели, хотя ее еще не накрыл прилив, фламинго уже улетели. При закатном свете отмель казалась серой, и в песке теперь трудилась стайка куликов. Позади было мелководье, протоки мутные от ила и еще дальше цепочка островов.
Томас Хадсон стоял в углу мостика, прислонясь к поручням, и слушал, что говорит Антонио:
— Прилив не начнется раньше одиннадцати вечера. Ветер гонит воду из залива и с отмелей, и я не знаю, на какую глубину мы можем рассчитывать.
— Нас снимет течением или придется тросом тянуть?
— Снять-то снимет, но ночи совсем безлунные.
— Верно. Поэтому у нас во многих местах течь.
— Луна совсем молодая, — сказал Антонио. — Вчера мы ее совсем не видели из-за шквала.
— Да, правда.
— Я отправил Джорджа и Хиля за кустарником для вех. Расставим их по протоке и тогда сможем плыть. Пройдем на шлюпке и где надо поставим вехи.
— Вот что, Антонио. Когда вода будет достаточно высокой, я хотел бы найти такое место, где можно установить прожектор и пулемет и взять шхуну под обстрел, и чтобы кто-то с катера подавал нам сигнал, если вдруг они выйдут на лодке.
— Отличная мысль, Том. Но выходить в бухту в такой темноте нельзя. Только если с прожектором и со шлюпкой, которая будет идти впереди по вехам, измерять глубину и криком сообщать нам. Но тогда они не выйдут. Это как пить дать.
— Ты прав, а я уже второй раз сегодня ошибаюсь.
— Да, ты ошибся, — признал Антонио. — Но это дело случая. Все равно что карту наугад вытаскиваешь.
— Важно, что именно я ошибся. А теперь скажи, что думаешь ты.
— Я думаю: если фрицы еще не ушли, а мы будем продолжать делать вид, что так и сидим на мели, нас могут попытаться вечером захватить. Мы похожи на группу туристов — другое и в голову не придет. Не сомневаюсь, они были на островах, когда все происходило. Опасности они не ждут и уверены, что нас мало: даже если они следили за нами, то за весь день видели только одного человека в шлюпке.
— Так и было задумано.
— А если они заглянут на шхуну и все увидят?
— Пришли ко мне Уилли, — попросил Томас Хадсон.
Пришел Уилли, все еще распухший от москитных укусов. Царапины немного зажили. Из одежды на нем были одни только шорты цвета хаки.
— Как чувствуешь себя, дикарь из джунглей?
— Отлично, Том. Ара смазал укусы мертиолатом, и они перестали чесаться. Эти чертовы москиты с четверть дюйма длиной и черные как чернила.
— Мы в глубокой заднице, Уилли.
— Да мы с самого начала там были.
— Где Питерс?
— Лежит обложенный льдом и зашитый в брезент. Вид не так чтобы очень, но пару дней продержится.
— Послушай, Уилли, я сказал Антонио, что хочу подойти туда, откуда можно осветить это дырявое корыто и, если надо, пальнуть в него посильнее. Но он говорит, что тогда мы переполошим весь океан и это ни к чему хорошему не приведет.
— Верно говорит, — сказал Уилли. — Он прав. Это твоя третья ошибка за день. Но одну, так и быть, не засчитаю.
— Думаешь, они могут попытаться захватить катер?
— А вот это вряд ли, — сказал Уилли.
— Но попытку все же могут предпринять.
— Не психи же они. Разве только их довести до крайности, тогда могут.
Они оба сидели на мостике, прислонясь к брезенту, натянутому на поручни. Уилли терся о брезент правым плечом, которое опять зачесалось.
— Впрочем, они способны на все, — сказал он. — Та бойня тоже дело рук психов.
— Это смотря с какой стороны посмотреть. Бойня случилась после того, как они потеряли подлодку и были в отчаянии.
— Сегодня они тоже потеряли судно и в придачу товарища. Может, они любили этого сукина сына.
— Возможно. Иначе не стали бы с ним возиться.
— А этот фриц был неплохой парень, — сказал Уилли. — Выслушал наш треп о сдаче, не испугался гранаты, а потом сделал свой ход. Должно быть, он принял Питерса за капитана, тот говорил по-немецки, и еще так уверенно.
— Думаю, да.
— Гранаты взорвались ниже палубы. Фрицы могли не слышать грохота. Сколько очередей ты дал, Том?
— Не больше пяти.
— А тот только одну успел.
— А здесь было слышно, Антонио?
— Не так чтобы очень, — ответил Антонио. — Мы стояли за мысом, и ветер дул не в нашу сторону. Звуки доходили слабо. Но
