Острова и море - Эрнест Миллер Хемингуэй

собой прихватили?

— Меньше полбутылки. Это я предложил. Ара ни при чем.

— Ладно. Черт с вами. Присоединяйся к нему — помогай чистить оружие и проверь с ним пятидесятимиллиметровки.

— Их можно проверить только в стрельбе.

— Знаю. Однако проверьте, что можно, без стрельбы. И выкиньте аммонал из казенника.

— Это ты здорово придумал.

— Попроси Генри принести мне выпить того же самого, пусть и себе нальет. Антонио знает, что я пью.

— Я рад, что снова немного пьешь.

— Бога ради, не радуйся и не огорчайся по этому поводу.

— Хорошо, Том. Только не становись заезженной лошадью. Будь лучше кентавром.

— Откуда тебе известно про кентавров?

— Прочел в одной книге, Томми. Я ведь образованный. Можно сказать, образованный не по годам.

— Хороший ты малый, хоть и сукин сын, — сказал ему Томас Хадсон. — А теперь проваливай и сделай то, о чем я просил.

— Есть, сэр. Когда вернемся из рейса, Томми, продашь мне одну из картин с изображением моря, что висят у тебя дома?

— Да они тебе на хрен не нужны.

— Ты не прав. Может, ты не все понимаешь.

— Вполне возможно. Может, и никогда не понимал.

— Я много дурачусь, Томми. Но эту операцию ты проводишь классно.

— Это завтра узнаем. Скажи, наконец, Генри, чтобы принес мне выпить. Хоть пить и не хочется.

— Да брось ты, Томми. Если что-то и будет вечером, то небольшая стычка, но скорее всего и ее не будет.

— Ладно, — сказал Томас Хадсон. — Сгинь ты, в конце концов, отсюда и не забудь про выпивку.

20

Генри передал на мостик два стакана, а затем, подтянувшись на руках, вспрыгнул сам. Стоя рядом с Хадсоном, он подался вперед, всматриваясь в очертания дальних островов. В западной части неба показался тонкий серп месяца.

— Твое здоровье, Том, — сказал Генри. — Я не смотрел на луну через левое плечо.

— А сегодня не новолуние. Новолуние было вчера.

— Верно. Только вчера ее не было видно из-за непогоды.

— Так и было. Как там внизу идут дела?

— Превосходно, Том. Все заняты делом, и настроение у всех хорошее.

— А как Уилли и Ара?

— Они выпили немного рому, Том, и слегка разошлись. Но сейчас они уже не пьют.

— Да. Сейчас уже нельзя.

— Мне не терпится схлестнуться с фрицами, — сказал Генри. — И Уилли тоже.

— А вот мне нет. Но ведь мы здесь именно для этого. Нам нужны пленные, Генри.

— Знаю.

— Но они побоятся сдаться в плен после той резни, что устроили на острове.

— Это еще мягко сказано, — отозвался Генри. — Как ты думаешь, нападут они на нас сегодня или нет?

— Думаю, нет. Однако нужно быть готовыми ко всему.

— Будем. Но какие у них конкретно планы, Том?

— Трудно сказать, Генри. Загнанные в угол, они могут предпринять попытку захватить катер. Но если у них остался радист, он может починить нашу рацию, тогда они дойдут до Ангиласа — а там бери такси и вали домой. Причин захватить катер у них предостаточно. До них могли дойти разговоры о том, кто мы на самом деле.

— От кого?

— О мертвых либо хорошо, либо ничего, — сказал Томас Хадсон. — Но, боюсь, под пьяную руку он мог сболтнуть лишнее.

— Уилли в этом убежден.

— Ему что-то известно?

— Нет. Но он все равно убежден.

— Это не исключено. Вторая версия — им нужен катер, чтобы попасть на материк, оттуда наземным путем добраться до Гаваны, а там сесть на испанский пароход. Или на аргентинский. Из-за устроенной бойни им никак нельзя попасться. Так что они могут в отчаянии совершить необдуманный поступок.

— Надеюсь, так и будет.

— Если только нам удастся с ними справиться, — сказал Томас Хадсон.

Но ночь прошла спокойно — в небе мерцали звезды, дул все тот же восточный ветер, и за бортом журчала вода. Приливы и штормовой ветер принесли со дна много водорослей, они фосфоресцировали и плавали вокруг, как языки белого, нездорового пламени. Перед рассветом ветер немного утих, и, когда рассвело, Томас Хадсон уснул прямо на досках, лежа на животе и уткнувшись лицом в брезент. Он спал так крепко, что не почувствовал, как Антонио укрыл его вместе с оружием куском брезента.

Антонио встал на вахту и разбудил Томаса Хадсона, только когда прилив достиг нужной высоты. Они снялись с якоря и поплыли за шлюпкой, которая шла впереди, замеряла глубину и отмечала вехами сомнительные места. Теперь вода была чистой и прозрачной, и вести катер стало не так трудно, как днем раньше. В том месте протоки, где катер вчера сел на мель, они воткнули ветку, и Томас Хадсон, оглядываясь, видел, как зеленые листья стремятся за течением.

Шлюпка двигалась по протоке, а Томас Хадсон шел за ней близко, не упуская из виду. Они миновали длинный зеленый остров, который, когда они только держали курс на него, казался круглым и маленьким. Тут Хиль, смотревший в бинокль на непрерывную, но ломаную линию утопавших в мангровой зелени островов, сказал:

— Смотри, Том, вон там, впереди шлюпки, — веха.

— Так, проверим, — сказал Томас Хадсон. — Это что, протока?

— Похоже на то, но я не вижу входа.

— На карте она совсем узкая. Будем задевать за мангровые ветки с обеих сторон.

И тут вдруг он вспомнил. Как же я об этом не подумал? Но теперь надо идти вперед и пройти эту протоку. А потом я пошлю шлюпку обратно. Забыл сказать Уилли и Аре, чтоб они разминировали шхуну. Вот будет история, если кто-то из бедных рыбаков наткнется на нее. Ну, ничего, ребята вернутся и все приведут в порядок.

Со шлюпки ему просигналили, что следует держаться ближе к мангровым зарослям — правее от трех крошечных островков. Потом шлюпка развернулась и подошла ближе, на ней, видимо, не были уверены, что их правильно поняли.

— Путь лежит прямо через заросли! — крикнул Уилли. — Оставь веху слева. Мы пойдем дальше, а ты, если не получишь от нас новых сигналов, старайся не отставать. Здесь глубоко.

— Мы забыли разминировать шхуну.

— Знаю! — крикнул Уилли. — Сделаем это позже.

Ара ухмыльнулся, развернул шлюпку, и та опять пошла впереди катера. Уилли просигналил, что все в порядке, потом шлюпка повернула налево, потом направо и, наконец, скрылась в зеленых зарослях.

Томас Хадсон старался не отставать. Протока здесь была довольно широкой, хотя это не отражалось на карте. Томас Хадсон решил, что ее расчистил ураган. Много чего случилось с тех пор, как шлюпки американского судна «Накомис» обследовали эти места.

Он также обратил внимание, что по мере продвижения шлюпки вперед ни одна птица не взлетела из мангровых зарослей.

Не отрываясь от штурвала,