Доска судьбы - Наталья Николаевна Александрова
Наполеон, опытный артиллерист по своей военной специальности, оценил прекрасную позицию французских батарей. В узком ущелье несколько залпов картечи сметут драгун, убьют большую их часть, а уцелевших обратят в бегство. Если оставить позади батарей хотя бы один батальон французских гренадеров, они могут броситься вслед разбитому полку и на его плечах ворваться в расположение основного австрийского отряда, ударить во фланг и разбить в пух и прах.
Наполеон спрятал удивительный камень в карман своего походного сюртука, вызвал адъютанта и приказал немедленно собрать весь командный состав. У него был готов план завтрашнего сражения. Схватки, которая должна переломить ход итальянской кампании и придать новый размах его, Наполеона, карьере…
– Завтра мы дадим австрийцам генеральный бой. Наши главные силы встретят врага здесь, здесь и здесь… – Он показал места на карте, затем обвёл присутствующих взглядом и добавил: – А вот здесь, в горловине ущелья Риволи, мы поставим три батареи горной артиллерии. За этими батареями разместим батальон гренадеров… Нет, пожалуй, два батальона.
– В ущелье Риволи? – переспросил генерал Массена. – Но зачем? У нас и так недостаточно сил, и если мы снимем с позиции еще два батальона, это может сыграть роковую роль…
– В ущелье Риволи пойдёт полк австрийских драгун, чтобы ударить во фланг нашей позиции.
Командиры переглянулись.
– Откуда у вас такие сведения, господин генерал? – сухо осведомился полковник Тилье.
– Из достоверного источника.
Надежда долго стояла в очереди в химчистке, потом пробежалась еще немного по магазинам и явилась домой в предвкушении большой чашки кофе. Кроме того, нужно было обдумать всё, что случилось утром.
Разбирая сумку, она увидела злосчастное письмо, которое не отдала консьержке. Подумала немного и открыла конверт.
Там лежал пустой лист бумаги. Обычный белый лист. Надежда повертела его так и этак, посмотрела на свет и не обнаружила никаких водяных знаков. Вот интересно, зачем посылать в письме чистый лист? Значит, всё дело в конверте, сообразила Надежда.
Она осмотрела конверт и тоже не нашла никаких тайных знаков и наколотых иголкой дырок над буквами. Почтовый адрес и фамилия соответствуют действительности, а вот обратный адрес…
Надежда взялась уже за телефон, чтобы найти в Интернете фирму «Гиппогриф», но тут телефон заиграл знакомую мелодию.
– Машка! – обрадованно заорала Надежда. – Ты вернулась?
– Ага. Еще вчера, – ответила Мария.
– А чего сразу не позвонила?
– Задержалась на встрече с телевизионщиками.
– Договор заключили?
– Да, но…
Не услышав в голосе подруги радости, Надежда сразу сообразила, что с Машкой что-то не то. Они дружили столько лет, что Надежда прекрасно знала все оттенки Машкиного голоса. Равно и то, что с этой тетёхой вечно что-то происходит.
– У тебя всё хорошо? – осторожно спросила она, потому что Машка еще ужасно упряма, может надуться и замолчать. – Долетела вчера нормально?
– Нормально… Но…
– Слушай, что у тебя стряслось?! – заорала потерявшая терпение Надежда. – Рассказывай!
– Надя, ты можешь ко мне приехать? – жалобно простонала Мария, из чего Надежда поняла, что нужно ехать, причём немедленно, потому что Машка снова во что-то вляпалась. Причём во что-то серьёзное.
Она с грустью посмотрела на кофеварку, затем прихватила из холодильника корытце с оставшейся с вечера картофельной запеканкой и шесть штук рыбных котлет, после чего сказала коту, что она ненадолго, и ушла.
Прежде чем подняться к подруге, Надежда заскочила в соседнюю пекарню и купила большой пакет сдобных булочек с маком и корицей. Она знала, что в ситуации стресса на Марию Владимировну Рыбникову всегда нападает фантастический жор. Во всеоружии Надежда Николаевна поднялась к Машке и позвонила в дверь.
Дверь тут же распахнулась, как будто Надежду уже ждали.
Да так, собственно, и было – Мария стояла в дверях с озабоченным лицом.
– Привет! – бросила она, оглядев Надежду и остановив алчный взгляд на ее сумке. – Ты случайно ничего не привезла поесть, а то я что-то с утра проголодалась.
– Ну что я, не знаю тебя? – Надежда показала на пакет с булочками. – Кофе-то у тебя есть?
– Есть, – ответила Мария, снайперски точным движением выхватила из пакета одну булочку и тут же отправила ее в рот.
– Ну, ты хоть кофе сначала свари.
– Фифас… – прочавкала Мария с полным ртом, проглотила булочку и повторила: – Сейчас! Проходи!
Через несколько минут она сервировала на кухне кофе и снова потянулась к пакету.
– Ну, так в чем там дело? – спросила Надежда, усевшись напротив подруги, и тоже взяла из пакета булочку.
По кухне поплыл упоительный запах свежей выпечки. Надежда вспомнила, какое ужасное число показали ей утром весы, и тягостно вздохнула.
– Ну, начинай, что у тебя стряслось, только подробно, – подбодрила она подругу.
И Мария начала рассказ.
Самолёт коснулся шасси взлётной полосы, пару раз подпрыгнул и плавно покатился вперёд.
Пассажиры радостно зааплодировали.
Раздался голос командира корабля:
– Уважаемые пассажиры, наш самолёт совершил посадку в аэропорту Пулково города Санкт-Петербурга… Командир корабля и экипаж прощаются с вами…
Как всегда, кто-то уже торопливо встал, не дожидаясь полной остановки самолёта, и начал толкаться в узком проходе, вынимая вещи.
Мария посмотрела на часы.
У нее уже через три часа была назначена судьбоносная встреча с киношниками из Москвы. Только-только успеть пройти контроль и доехать до места встречи. О том, чтобы заехать домой и хотя бы переодеться, не было и речи.
Однако она не торопилась вставать – знала, что в этом нет никакого смысла, всё равно из самолёта раньше не выйдешь.
Наконец выключили двигатели, и пассажиры двинулись к выходу.
Мария взяла с верхней полки свою сумку и тоже двинулась по проходу.
Почти у самого выхода образовался неожиданный затор: миниатюрная старушка интеллигентного вида, в элегантном бежевом пиджаке, с тщательно уложенными голубоватыми волосами, безуспешно пыталась вытянуть с верхней полки свою сумку. Люди с трудом протискивались мимо нее, но никто не пытался ей помочь.
Старушка тяжело дышала и бросала по сторонам жалостные взгляды, но пассажиры делали вид, что ничего не замечают.
«До чего всё же некоторые люди чёрствые!» – подумала Мария. И тут же пожилая дама перехватила ее сочувственный взгляд и попросила:
– Девушка, милая, помогите мне, пожалуйста!..
Мария и без того собиралась ей помочь, тем более что на нее произвёл впечатление интеллигентный вид бабульки. Дополнительным стимулом послужило то, что та назвала ее «девушкой». Мария была уже в том возрасте, когда такое обращение ей льстило.
– Конечно! – Она улыбнулась старушке, сняла с полки ее сумку.
Сумка, кстати, оказалась неожиданно тяжёлой.
Мария взглянула на старушку.
Та была,
