Дочь музыканта - Эмми фон Роден
— Вы слышите? — повторил доктор, обращаясь к хозяину цирка. — Ребенка нужно немедленно доставить в больницу.
— В какую еще больницу? — вмешалась подошедшая Роза. — Где нам взять такие деньги?
— Разве это не ваш ребенок? — с удивлением спросил доктор.
— Боже упаси! — быстро и решительно сказала она. — Мы нашли девчушку в лесу и взяли с собой из сострадания. Не будь нас, она бы умерла с голоду или ее растерзали бы дикие звери. Нет у нее никаких родителей. Мы даже не знаем, откуда она взялась. Валялась на дороге, вся в синяках. Как раз сегодня муж собирался отвести ее в полицию. Ее содержание и так нам дорого обошлось.
Тут фрау Кеберли, конечно, присочинила — за последние несколько дней, пока Миньона выступала на представлениях, семья заработала столько, сколько раньше собирала за полгода.
— Йозеф, отправляй девочку в больницу, — сказала Роза, обращаясь к мужу, — но скажи там, что мы не можем за нее заплатить. Нам самим едва хватает денег, чтобы свести концы с концами…
Герр Кеберле с восхищением уставился маленькими глазками на свою пухленькую жену. «Ну разве есть на свете вторая такая же умная женщина? — с гордостью думал он. — Никто не умеет так ловко выпутаться из неприятностей, как моя дорогая Роза». Он осторожно поднял Миньону на руки, недоумевая, как пронести ребенка сквозь плотную толпу зевак.
Вдруг пожилая женщина в траурном платье протиснулась к нему и тронула за плечо.
— Простите, уважаемый, — сказала она, с сочувствием глядя на бледную плачущую Миньону. — Отнесите девочку в мою коляску. Мой кучер дожидается у входа в шатер.
При виде почтенной дамы толпа сразу раздвинулась.
— В моем доме хватит места для больного ребенка, — сказала она. — Я сама буду за ней ухаживать.
Доктор снял шляпу и учтиво, с глубоким уважением поклонился женщине. Он хорошо ее знал. Звали ее фрау фон Браунфельс. Совсем недавно тяжелая болезнь унесла в могилу ее единственную и горячо любимую дочь.
— Посмотрите, доктор, у нее такие же печальные темные глаза, как у моей бедной Хелен.
— Да, мадам, — почтительно сказал доктор, — и черные вьющиеся волосы.
Миньону отнесли в коляску фрау фон Браунфельс и осторожно уложили на сиденье. Доктор велел кучеру ехать шагом, чтобы не растрясти больную, и так очень медленно, спустя два часа коляска подъехала к роскошному загородному особняку, в котором жила одинокая бездетная вдова.
В просторной светлой комнате с видом на великолепный парк для девочки приготовили постель. Доктор дал ей успокоительное, крепко примотал две дощечки к сломанной ноге, чтобы кости правильно срослись, и Миньона наконец почувствовала облегчение, боль немного утихла.
Очень скоро одинокая вдова привязалась к доверчивой, доброй девочке и однажды сообщила доктору, который пришел навестить больную:
— Если Миньону никто не будет разыскивать, я ее удочерю.
Фрау Браунфельс честно разместила объявления во всех крупных газетах страны, но никто не откликнулся. Герру Бутцу некогда было читать газеты, а его жене не пришло бы в голову заявлять права на ребенка, которого она ненавидела всей душой.
Так прошло лето. Миньона начала наступать на больную ногу. Фрау фон Браунфельс как-то ранним утром пришла к ней в комнату и сказала:
— Пойдем, дитя, я отведу тебя прогуляться в парк.
Впервые со времени падения Миньона вышла на улицу, держась за руку своей доброй сиделки. Стоял ясный тихий осенний день. Солнце мягко светило сквозь желтую листву, на душе девочки царил безмятежный покой и счастье.
Внезапно Миньона поднесла руку фрау фон Браунфельс к губам и прижалась к ней с безмолвной бесконечной благодарностью. Этот бурный порыв настолько ошеломил ее благодетельницу, что с того дня она полюбила девочку как собственное дитя и больше с ней не расставалась.
Когда Миньона окончательно выздоровела, ей наняли лучшего учителя по музыке, и он не мог надивиться, с какой страстью и энтузиазмом его ученица впитывает знания. К редкому природному таланту она прибавила ежедневный труд и настолько отточила свое мастерство, что ее имя по праву стали называть в ряду лучших скрипачей страны, как и предсказывал ее отец.
Глава XIV
Восемь лет спустя
Прошло более восьми лет. Миньона расцвела и превратилась в настоящую красавицу. Она многому научилась за прошедшие годы и теперь давала концерты по всей Европе, неизменно вызывая интерес самой взыскательной публики и собирая полные залы. Фрау фон Браунфельс повсюду сопровождала свою молодую воспитанницу.
Однажды Миньону пригласили дать концерт во Франкфурте. Она охотно согласилась и однажды теплым весенним днем приехала в город своего детства. Пока ее карета катилась по смутно знакомым улочкам, девушка вспоминала, как много лет назад, отчаявшаяся и несчастная, она убежала из дома пекаря Бутца.
Вы не удивились, дорогие читатели, что Миньона, покинув Франкфурт восьмилетним ребенком, никому не сообщила своей фамилии? Она опасалась, что ее могут вернуть в дом опекунов, где она столько страдала. Поклонники ее таланта знали скрипачку только по имени, она никому, кроме фрау фон Браунфельс, не называла фамилии своих родителей, не упоминала, откуда родом.
Карета привезла Миньону и фрау фон Браунфельс в уютный дорогой отель на Рыночной площади. Миньона распахнула высокую балконную дверь своего фешенебельного номера и вышла наружу. Опершись руками в тонких лайковых перчатках о перила, она смотрела, как по площади едут экипажи, как повсюду разгуливают нарядные господа и дамы, как спешат разносчики, как цветочницы предлагают прохожим букетики весенних цветов.
У фонтана играл на скрипке уличный музыкант, перед ним лежал раскрытый футляр, куда прохожие бросали монеты. Внезапно у Миньоны остро защемило сердце и нахлынули печальные воспоминания. Все это уже было когда-то. Только на месте старика-музыканта она вдруг увидела своего отца. Вот он улыбается, не прерывая игры, и смотрит на свою маленькую дочку, которая самозабвенно кружится под веселый напев скрипки, ее черные кудри развеваются, платье в движении превращается в пышный алый бутон.
Взгляд
