Дочь комедиантов - Жозефина Коломб
Крошка замолчала, а потом продолжила:
— Он знает: стоит ему только протянуть руку, чтобы я поняла, что ему нужно, и привык тотчас получать все, что просит. Ему пришлось бы отказываться от многого, потому что у меня не всегда нашлось бы время исполнять его желания. Я знаю, что он никогда не стал бы жаловаться на это и только подумал бы: «У Крошки много других дел, ей некогда, она не может так много времени уделять мне», — и считал бы, что это естественно. Но он очень долго жертвовал для меня всем, и потому я не могу допустить, чтобы он терпел лишения, и охотнее соглашусь страдать сама…
В этот момент за дверью послышался легкий шорох, но Крошка и Жан были так заняты своим разговором, что не услышали его.
— Но я убедительно прошу вас, Жан, — продолжала молодая девушка, — пусть этот разговор останется между нами. Дедушке никогда и в голову не придет, что я могу выйти замуж. В его представлении я все еще маленькая Крошка, и он по-прежнему будет счастлив и доволен, если ему никто не напомнит, что мое счастье зависит не от него одного. Пожалуй, он даже и не поймет этого сначала и сильно удивится, но потом задумается над этим и, наконец, догадается, что я ради него отказываюсь от влечения своего сердца и тихо страдаю. Нет, Жан, дайте мне слово, что вы никогда не наведете дедушку на эту мысль!
Слезы душили молодую девушку; она не удержалась и зарыдала, закрыв лицо руками. Жан смотрел на нее с невыразимой грустью, и на глазах его тоже показались слезы.
— Вы меня глубоко огорчили, — произнес он с трудом, — я вас полюбил искренне, всей душой. Неужели другой будет более счастлив…
— Другой? О, нет! Если бы я могла располагать собой, то в эту минуту мы оба были бы счастливы! Поверьте мне, я никогда не выйду замуж за другого! Ведь вы меня простите, правда? Но надо быть стойким и не падать духом. Поверьте, что всякий устроил бы свою судьбу по своему желанию, если бы это было так легко. До свидания, Жан, я пойду за дедушкой — он что-то долго не возвращается…
Крошка поспешно поднялась и отворила дверь, но тотчас отступила в испуге.
— Что это значит?.. На полу валяются его мельницы!.. Посмотрите скорее, не зашел ли дедушка к вашей матери!
Мадам Лебо, однако, не было дома. Ее комната была заперта на ключ. Жан быстро сбежал по лестнице, но через несколько минут вернулся бледный как полотно.
— С дедушкой случилось несчастье? — спросила Крошка дрогнувшим голосом.
— Надеюсь, что нет… Не знаю… Кажется, он поднялся по лестнице вскоре после меня, а несколько минут спустя соседка видела, как он снова вышел из дома расстроенный и почти выбежал на улицу. Соседка окликнула его и спросила, куда он идет, но он не ответил и даже не обернулся.
— Он был здесь, у дверей! — воскликнула Крошка в отчаянии. — Боже мой! Он слышал наш разговор! Как вы думаете, он все слышал? Я вижу по вашему лицу, что и вы так думаете. Что же нам теперь делать? Где искать его?
Крошка распахнула окно и выглянула на улицу, но на улице стоял такой густой туман, что в десяти шагах ничего нельзя было разглядеть.
— Я пойду искать его в одну сторону, а вы идите в другую, — попросила Крошка Жана. — Может быть, Господь поможет нам…
— Нет, — возразил Жан, — вы должны остаться дома. Что скажет дедушка, если, вернувшись, не застанет вас дома? Но, может быть, мы напрасно беспокоимся и он скоро сам вернется. Во всяком случае, я сейчас же пойду искать его. Обещаю вам, что не вернусь без него!
Глава XXIX
На краю гибели
Расставшись с Крошкой, дедушка Карилэ, по обыкновению, расположился у соседки в удобном старом кресле и, удовлетворив сначала своих маленьких покупателей, обступивших его шумной гурьбой, завел разговор о погоде, о солнышке, гревшем его старые кости, о своей ненаглядной внучке и, наконец, о прекрасном молодом человеке, Жане Лебо.
Соседка, в свою очередь, сообщила ему свежую новость: молодой столяр собирается купить у своего хозяина его мастерскую. Но скоро появились покупатели, и старой торговке уже некогда было беседовать со своим соседом. Старик тихо вышел, ощупью дошел до лестницы и медленно поднялся наверх.
Добравшись до своей квартиры, дедушка Карилэ остановился, чтобы перевести дух. В это время до его слуха донеслось несколько слов, приковавших его к месту. Простояв неподвижно несколько минут, слепой тихо повернул назад, спустился с лестницы и, не отзываясь на дружеский оклик соседки, быстро вышел на улицу.
Не сознавая, зачем и куда идет, старик все ускорял шаг. Кругом царил непроницаемый туман, пронизывавший его насквозь, и его начала пробирать легкая дрожь, но он будто не чувствовал этого и даже не замечал, что уже наступала ночь.
Редкие прохожие смотрели на него с любопытством и тревогой, спрашивая себя: «Что заставило старого продавца ветряных мельниц выйти в эту пору на улицу? Кто у него купит что-нибудь в такую погоду, когда на улице нет ни одного ребенка?!»
Все спешили домой и проходили мимо, а старик продолжал быстро идти вперед. Его голова горела, как в огне, мысли путались, а сердце изнывало от боли.
Мало-помалу он пришел в себя и, вспомнив, что произошло, стал восстанавливать в памяти весь слышанный разговор. Но страдания его лишь удвоились. Он понял, что Крошка уже не ребенок, а взрослая девушка, которая, как и другие ее сверстницы, может желать выйти замуж, сделаться хозяйкой дома и искать счастья в собственной семье. Ведь он сам слышал, как она сказала Жану,
