Дочь комедиантов - Жозефина Коломб
— Да, если бы не было дедушки Карилэ! — пробормотал старик с тяжелым стоном.
Сердце его обливалось кровью при мысли, что он служит помехой счастью своей дорогой Крошки, для которой с радостью пожертвовал своей жизнью.
Она сказала Жану, что никогда не выйдет замуж и навсегда останется при своем старом дедушке. Но разве она может чувствовать себя счастливой, если вынуждена будет всегда скрывать тяжкое горе, гнетущее ее сердце?
Карилэ невольно подслушал ее сокровенные желания, и теперь ее притворное веселье, смех и песни уже не могут обмануть его… И хотя он никогда не увидит ее слез, но по голосу и движениям своей дорогой девочки тотчас угадает, что она несчастна. Он будет невыносимо страдать от мысли, что сам стал причиной ее несчастья…
Вдруг сильный толчок прервал грустные думы старика. Он столкнулся с прохожим, спешившим куда-то, и, наверное, упал бы, если бы сильная рука незнакомца не удержала его на ногах.
— Черт возьми! Разве вам мало дороги! — воскликнул сурово прохожий.
— Извините, месье, я ведь не нарочно, — пробормотал кротко старик и пошел дальше.
— Кажется, бедняга не совсем твердо стоит на ногах, — участливо пробормотал прохожий, провожая старика глазами. — А может быть, он пьян… Впрочем, нет, на пьяного он не похож… Но куда же он идет? Ведь там обрыв! Еще несколько шагов, и он скатится в реку!..
Незнакомец быстро повернул назад и в несколько прыжков нагнал старика.
Дедушка Карилэ не знал, где находится. Уйдя из дома, он бесцельно шагал по улицам и очутился, наконец, на берегу реки — как раз в том месте, где уже не было набережной и где скользкий, покрытый травой берег круто обрывался в темную глубокую воду.
Не подозревая об опасности, старик подошел к самому краю обрыва и вдруг почувствовал, что теряет почву под ногами. В ужасе он протянул руки вперед и вскрикнул… В то же мгновение чьи-то сильные руки схватили его и оттащили назад.
— Что вы делаете, старина? — спросил его прохожий, с которым он столкнулся несколько минут назад. — Не окажись я рядом, вы скатились бы в реку. А оттуда, сами знаете, не так-то легко выбраться, особенно ночью и в такой туман. Уж не собирались ли вы продавать свои мельницы рыбам?
— Благодарю вас… Простите меня, пожалуйста… Но я не знал, что нахожусь у реки, — ведь я слепой…
— Слепой? Как же я сразу не догадался! — воскликнул незнакомец. — Но почему тогда вы выходите из дому один? Даже без собаки! Разве у вас нет детей или кого-нибудь, кто мог бы проводить вас?
Старик молчал, и лишь тяжелый стон вырвался у него из груди.
— Ну, успокойтесь, я вижу, что у вас стряслась какая-то беда. Вы расскажете мне по дороге, что у вас на сердце. Дайте мне вашу руку. Скажите, где вы живете, и я отведу вас домой… Ну, говорите же, где вы живете?
— Вы очень добры, месье. Вы правы, я должен поскорее вернуться к моей внучке, — прибавил старик, со страхом представляя, какое горе и беспокойство он, должно быть, причинил Крошке своим внезапным бегством. — Бедная девочка, вероятно, уже давно заметила мое отсутствие и, наверное, очень беспокоится обо мне. А я доставляю ей одни только неприятности! Как полоумный, убежал из дома, не сознавая, что делаю… Но я слишком глубоко чувствовал свое несчастье… Вернусь домой и попытаюсь, по крайней мере, казаться веселым, а затем… Пусть уж Господь поскорее призовет меня к себе!..
Старик всхлипнул и вытер незрячие глаза ладонью.
Добрый прохожий проявил участие. Он подвел слепого к скамье, усадил и стал ласково расспрашивать. Дедушке Карилэ скрывать было нечего, и он рассказал о своем горе.
Выслушав его, незнакомец задумался на несколько минут, а затем, как бы решившись на что-то, остановил фиакр 7, усадил в него старика и сел рядом. Однако улица, названная им вознице, находилась совсем не в той стороне, где жил дедушка Карилэ…
Глава XXX
Нашелся!
Тем временем обеспокоенный Жан Лебо все еще бегал по улицам Нанта, расспрашивая всех встречных и зорко озираясь по сторонам. Заметив в тумане чью-нибудь высокую фигуру, он поспешно догонял ее, но вновь и вновь разочаровывался.
Все его поиски были напрасны: дедушки Карилэ и след простыл. Молодой столяр думал о бедной девушке, с надеждой ожидавшей его возвращения. Ему казалось, что именно он стал невольной причиной несчастья Крошки, и эта мысль заставляла его снова бросаться на поиски. Он уже терял надежду найти старика, но, не решаясь возвращаться домой без всяких известий, продолжал обегать улицы.
Красноватый свет фонарей мелькал едва заметными точками и почти не освещал улиц, окутанных глубоким мраком и туманом.
Наконец Жан прекратил бесплодные поиски и направился домой. Переходя улицу, он не заметил приближающийся фиакр, который, едва не наехав на него, так сильно задел его оглоблей, что молодой человек с трудом устоял на ногах.
— Берегись! — крикнул возница, круто осаживая лошадь.
Жан бросился в сторону и при этом невольно заглянул в экипаж.
— Дедушка Карилэ! — закричал он, вскакивая на подножку. — Дедушка Карилэ, куда же вы едете? Крошка дома умирает от горя!
— Это Жан! — сказал Карилэ своему спутнику. — Прошу вас, велите остановить фиакр: мне надо поговорить с ним!
— Садитесь скорее к нам, молодой человек, — сказал незнакомец. — Мы подвезем вас к дому, и по дороге вы все узнаете. Таким образом, вы можете, не теряя времени, вскоре успокоить мадемуазель Крошку…
Удивляться было некогда. Жан несказанно обрадовался тому, что нашел старика, вскочил в экипаж, и они поехали дальше.
Крошка была в отчаянии и с нетерпением ждала возвращения дедушки. Она взялась было за работу, но руки у нее дрожали так сильно, что она не могла справиться с иглой.
Оставив шитье, девушка подбросила дров в камин, придвинула к нему соломенное кресло, в котором старик обычно отдыхал по вечерам, положила его трубку на стоявший рядом маленький столик, чтобы дедушка мог достать ее сам, когда захочет покурить. Затем принесла его
