Абиссинец 1890. Том 6 - Сергей Насоновский
— Савельич, не тяни.
— Выезд его превосходительства перенесли.
Аркадий Игнатьевич резко поднял голову.
— На когда?
— На четыре утра. Изначально собирались трогаться на рассвете. Теперь велено быть готовыми к половине четвертого. Двое саней пойдут через северную заставу.
— Кем велено?
Матвей Савельевич посмотрел на него.
— Старший делопроизводитель Ставров распорядился.
В комнате стало тихо.
Аркадий Игнатьевич достал часы. До выезда Унтербергера оставалось около двух часов сорока минут.
Глава 10. Холостой выстрел
Аркадий Игнатьевич захлопнул крышку часов и убрал их в карман.
— Матвей Савельевич, записывайте все, что он сказал про Ставрова. Монах!
Дверь открылась почти сразу.
— Я.
— Продолжить поиски Савина. Бани, китайские дворы, извозчики, лекари, аптекари. Шлыкову передай, чтобы подключил городовых, но работают пусть с ними отдельно. Савина надо взять живым.
— Понял.
— Всех задержанных на складе развести по разным помещениям, дабы не могли сговориться. Ты остаешься здесь за старшего.
Монах кивнул и исчез за дверью.
Аркадий Игнатьевич повернулся к Рудневу. Тот сидел у стены, придерживая перевязанную руку. Матвей Савельевич уже записывал полученные сведения.
— Петр Валерианович Ставров, — проговаривал он вполголоса. — Коллежский асессор. Старший делопроизводитель...
— Не «приказывал отравить», — перебил Руднев. — Я такого не говорил.
Матвей Савельевич поднял глаза.
— А что говорил?
— Велел подготовить дорогу.
Аркадий Игнатьевич посмотрел сначала на Руднева, потом на Рогова.
— И не забудьте, чтобы Савва после допроса подписал свои показания.
Руднев усмехнулся.
— Что именно вы от меня хотите?
Рогов подвинул к нему протокол.
— Подпиши показания.
— Нет. — Руднев отвернул голову.
— Чего ты сказал? — Семен склонил голову набок и хрустнул шеей.
— Я сказал все, что обещал. Теперь ваша очередь.
— Сейчас развяжу тебе руки, возьмешь перо и поставишь подпись, — медленно выдал Рыжий.
— Сначала обеспечьте мне подобающую охрану и перевезите в безопасное место. В крепость или в штаб. Там со следователем я все подпишу.
— Савва Ильич, я не понял, это ты сейчас торговаться начал? — Аркадий Игнатьевич оперся ладонями о стол.
— Перед следователем полностью раскаюсь, — повторил Руднев. — Но только когда буду под охраной.
Дядька несколько секунд смотрел на него, потом встал и повернулся к Рогову.
— Матвей Савельевич, пиши отказ подписать протокол.
У нас оставалось меньше трех часов. Спорить дальше было некогда. Подпись Руднева пригодилась бы, но ждать мы не могли.
Аркадий Игнатьевич подозвал фельдшера.
— Перевозить его можно?
— Можно. Только руку по возможности не тревожить.
— Матвей Савельевич, распорядитесь передать его в крепостной лазарет. Конвой приставить уже там.
— Вот это другое дело. — Руднев впервые заметно расслабился.
— Андрей, Семен, со мной. — Дядька натянул перчатки.
Через несколько минут сани уже везли нас по ночным улицам. Во временном управлении горел свет, у входа стоял часовой. Аркадий Игнатьевич показал документы, и нас пропустили без лишних вопросов.
В коридоре заспанный писарь тащил куда-то папки с бумагами.
— Петр Валерианович здесь? — спросил дядя.
— У себя, ваше высокоблагородие. Задержался он сегодня сильно. Но к нему велено никого не...
— Проводи. Вопрос крайне срочный.
Ставров и вправду оказался в кабинете, за тем же столом, где я видел его в прошлый раз. Только вместо сюртука на нем был вицмундир. Левая перчатка, как и прежде, оставалась на руке.
Перед ним лежали два раскрытых журнала, дорожная ведомость и несколько конвертов. Ставров что-то сверял и делал короткие пометки карандашом.
Увидев нас, он поднялся. Во взгляде ни намека на испуг или удивление.
— Господа?
— Петр Валерианович, вам надлежит немедленно проследовать со мной.
— Куда-с? Соизвольте объяснить.
— Срочно требуются ваши показания по делу государственной важности.
Ставров отложил карандаш.
— Я задержан?
— До выяснения обстоятельств.
— На каком основании?
— Основание вам сообщат непременно.
— И чье же это распоряжение?
Аркадий Игнатьевич помолчал.
— Мое.
У Ставрова едва заметно дрогнула бровь. На миг он словно растерялся, но тут же вернул самообладание.
— В таком случае прошу соблюсти порядок. — Ставров указал на стол. — Кабинет необходимо опечатать, составить опись бумаг на столе и в шкафу в присутствии двух служащих управления и сделать отметку о времени моего отстранения от обязанностей.
Семен покосился на меня, приподняв бровь.
— Кроме того, — продолжил Ставров, — работа, которой я занят, очень важна и не должна быть прекращена. Требуется передача дел. Здесь сведения по завтрашнему... — Он глянул на часы и поправился: — Точнее, уже по нынешнему выезду его превосходительства. Я не могу просто бросить работу, что бы там ни произошло.
— Все вами перечисленное будет сделано, — нахмурившись, сказал Аркадий Игнатьевич.
— Ну-с, тогда я готов. — Ставров спокойно кивнул, словно речь шла не о задержании по подозрению в измене, а о заурядном служебном происшествии.
В кабинет пригласили двух чиновников. Пока они вместе с Матвеем Савельевичем осматривали бумаги, я стоял у двери и следил за Ставровым.
— Этот документ мой, — спокойно заметил он, когда молодой чиновник потянулся к дорожной ведомости.
Проверили шкаф. Внутри лежали журналы, чистая бумага, сургуч, коробка с печатями и папки с делами. Ставров сам передал ключ.
— Второй находится у дежурного секретаря. Это тоже отметьте в описи.
Кабинет опечатали, указали время, служащие поставили подписи.
Только после этого Ставров застегнул шинель и надел фуражку.
Аркадий Игнатьевич распорядился доставить его в крепостное управление и до особого распоряжения поместить в свободную комнату. Формально арестованным Ставров пока не считался, но шпагу у него приняли под расписку, а у двери выставили двух часовых.
Петр Валерианович и тут не возмутился. Проверил, правильно ли все внесли в журнал, снял шинель и спокойно вошел в комнату.
Чем дольше я за ним наблюдал, тем меньше мне нравилось это спокойствие. Если Руднев не врал, перед нами был человек, который долго руководил серьезным вредительством или, по крайней мере, стоял где-то наверху этой банки с пауками.
А вел себя Ставров так, будто точно знал: утром снова сядет за свой стол.
Предъявить ему пока и вправду было нечего. Аркадий Игнатьевич собрал найденные у Руднева бумаги, его показания и опись документов из кабинета Ставрова в одну папку.
— Матвей Савельевич, оставайтесь здесь. Ставрову пока ни с кем не встречаться. Лекарь, если понадобится, еда, и на этом все. От остального отгородить до поры.
