Падение клана Шэ. Том 2 - Ло Ян
В купальне, неуютной и тёмной, пропахшей мокрыми тряпками и плесневелой доской, он сходу, скинув только верхние одежды, вылил на себя ведро застоявшейся воды, выдохнул, зажмурившись.
– Принеси свежей.
Фэнбао хотел собрать его тряпки, но бросил это занятие на половине и швырнул ком халатов в угол. Страдает он, вы посмотрите! Будто это повод слугам лишнюю работу прибавлять! Сам пусть собирает!
Когда он вернулся с вёдрами, малыш Юань так и стоял не двигаясь, что-то бормотал себе под нос. Сошёл с ума от любви?
«Это Цзян Сюэлян его заколдовал», – вдруг подумал Фэнбао.
А почему нет? Безумный колдун к нему прицепился отчего-то. Значит, он уже проклят. А тут ещё и несчастная любовь…
– Что стоишь, залезай. – Он бросил малышу Юаню мешочек с мыльным камнем, и тот, очнувшись, поймал его, вздохнул.
– Я странный?
Вода была ледяная, только что из колодца, но он не охнул, не поморщился.
Куда же ты зашёл, малыш Юань, если ни холод ни жара тебя не могут вытащить?
Фэнбао распустил его слипшиеся от пота волосы, расчесал кое-как. Вшей, к счастью, не было – в этих местах даже они плохо выживали. Всё живое стремилось сбежать из этих гиблых мест.
– Фэнбао.
Какой-то солдат рассказывал на кухне, что своими глазами видел, как пауки толпой убегали из крепости.
– Хуань Фэнбао!
…так и сказал – толпой. Что ж, почему нет, что ещё у пауков может быть? Стая? Стадо?
– Ты не ответил мне. Я веду себя странно? Все думают, что я сошёл с ума?
– Не могу говорить за всех, принц, но я точно думаю, – вздохнул Фэнбао, осторожно массируя его многострадальную голову, стараясь не задевать корки подживших царапин, – что ты сходишь с ума. Ну не стоит того эта девчонка…
– Дело не в А-Юэ.
Фэнбао промолчал, чтобы не спугнуть. С самой свадьбы малыш Юань наедине со своими мыслями, пусть лучше выговорится. Пусть вся горечь вытечет как гной из нарыва.
– Я предал её. Я предал тебя. И себя я предал, не послушал совета настоящего господина Бая! – Малыш Юань горько рассмеялся. – Поистине, я сын своего отца! Мне бы признать это и смириться, а я не могу! Презираю его и брата, словно сам не таков!
Он так резко обернулся, что едва не оставил клок волос в руке Фэнбао.
– Почему они оставили меня в живых, а? – Его глаза блестели как звёзды. Люди со звёздами в глазах часто начинают харкать кровью. Хотя этот, может, был просто голоден. – Могли убить, как Второго брата и Четвёртого брата! Так почему нет?!
– Потому что они не демоны, а люди. Я бы тебе первому снёс голову, как самому опасному. – Фэнбао взял его за плечи и развернул спиной к себе. – Но люди… Никогда не знаешь, в какой момент они в злейшем враге увидят вдруг младшенького брата, который у них на руках пелёнки пачкал, силясь выговорить: «дагэ» или «папа».
– Мне не нужна их жалость! – Малыш Юань стукнул по размякшему от времени бортику бадьи.
– Хочешь, чтобы император тебе пожаловал смерть? – Фэнбао вздохнул. – Не вы ли, принц, говорили, что у всего в мире есть причина, всё делается к лучшему? Где же ваша уверенность?
Малыш Юань промолчал, ссутулившись. Такой он был жалкий, как щенок под дождём. От вида несчастных созданий Фэнбао было всегда немного смешно и немного противно, но Цин-эр не зря рассказывал ему, что живые существа всегда благодарны за утешение.
– Ну, ну. – Фэнбао похлопал малыша Юаня между лопаток, где розовел тонкий, хорошо заживший шрам. Провёл рукой вверх, под спутанные стебли мокрых волос, стиснул слегка загривок, помотал из стороны в сторону. – Вытряхни эту дурь из головы!
– Моя уверенность… – Малыш Юань выпрямился. – Ушла вместе с любовью. Ты понимаешь, Хуань Фэнбао?
«Нет, – хотел съязвить Фэнбао, – что корова может знать о любви!», но не стал.
Демоны и правда любить не способны. Привязался к Цин-эру, как звери привязываются к хозяевам, а потом к малышу Юаню и его девчонке, к Цзю-эру, так некстати… Скучно, видите ли, одному. Как глупой корове без стада.
Он тяжело вздохнул, но малыш Юань по-своему истолковал его вздох.
– Прости, нечестно с моей стороны говорить об этом, я ведь увёз тебя от того, кто был тебе дорог…
Фэнбао отмахнулся.
– Не знаю, о ком ты. Я огненный демон, поехал туда, где сухо, а не влажно, и есть с кем сражаться. А большего мне и не надо.
– Как пожелаешь, – коротко ответил малыш Юань. – Прости, что заговорил об этом.
Он вылез из воды и, не озаботившись надеть ничего, кроме исподнего, ушёл. Фэнбао понадеялся, что причёсываться.
Оставшись один, он рассеянно взбаламутил воду кончиками пальцев… И почуял неладное. На поверхности мерцала странная маслянистая плёнка, переливалась всеми цветами радуги. Не похоже на человеческую грязь или кожный жир…
Фэнбао сорвался с места и помчался к колодцу, вырвал ведро у тощего, измождённого солдатика.
Та же плёнка. Словно радужное стекло.
Он сунул голову в воду, всосал сколько смог сквозь зубы, пытаясь понять, что не так, почему…
– Воду отсюда не пить, – велел он солдатику, вынырнув из ведра. – И остальным передай.
– Но как же… – смешался тот. – Последний ведь колодец остался…
– В нём что-то есть. – Фэнбао поддёрнул халат, завернув полы за пояс. – Я гляну, не сдохло ли там что.
– Тогда я принесу вам верёвку, господин…
Он только рукой махнул. Сорвал с пояса кнут, зацепился за колодезный ворот и ухнул вниз.
Жар сменился холодом так резко, что сердце зашлось. Фэнбао завис над самой водой, напряг зрение, вглядываясь в песок, мягко скользящий, перекатывающийся по дну. Вот странно, чего бы ему шевелиться, если вода спокойна…
Тварь не просто прыгнула вверх. Открытой пастью она целилась ему в лицо.
Редкие, острые, как у пилы, зубы клацнули у самого его носа – он едва успел стиснуть заразу поперёк чешуйчатого туловища. Мокрая, она скользила, извивалась, ему пришлось отпустить кнут, чтобы схватить её второй рукой как следует.
Что-то оцарапало его, раздирая халат, и, зажмурившись от удара о воду, Фэнбао успел подумать, что это ящерица, а не змея, значит…
Ему ещё ни разу не приходилось тонуть. Да и колодец не мог быть так глубок…
Впрочем, и не в воде он тонул. Песок, шевелящийся песок, трогающий его сотнями пальцев, ощупывающий его лицо, как слепец…
Что там говорят? Можно сопротивляться зыбучему песку или нет? Он не помнил, потому что всегда всему сопротивлялся, и не важно было…
Ещё никогда он, Огненный Фэнбао, не чувствовал такого
