Беспокойное хозяйство - Елена Ликина
— Врастет? Это нечестно! Я еще не дала согласия!.. Я… Я ее сниму!
— Ее снять невозможно. Закреп надежный выставлен.
— Ногтем перетру!
— Попробуй.
Дуня поддела особенным ногтем нить, но та оказалась прочнее самой жесткой проволоки. Провозившись немного, прищелкнула пальцами, сдула искорку на самый верхний узелок. Пламя взметнулось и погасло, оставив на коже едва заметный красный след.
— Не боишься руку изувечить?
— Не боюсь. Я все стерплю ради свободы!
— Норовистая! От таких только и толк! — довольно кудахтнула Агапа и вздрогнула, когда в печи глухо принялось постреливать. — Подкинь еще шишек в топку, дева. Малашка их любит.
— Сейчас… — Куля сунулась было из своего угла, но Агапа остановила.
— Не тебе велено. Сиди.
И выжидающе уставилась на Дуню.
Пришлось послушаться.
Дуня подошла, пошевелила горящие брусочки, подложила сухих, невесомых шишек.
По комнате потянулся тонкий смоляной дух. Пламя весело загудело.
— Хорошооо… — донесся из печи тот же голос, что пожелал Дуне легкого пара.
— Малашке понравилось… — удовлетворенно цыкнула зубом Агапа.
— Странное имя для печки…
— Какое выбрала. И пусть. Помнишь свою Снеговичку? В печи ей лучше, чем во льду.
— Помню… — Дуня кивнула. Она уже слышала от Марыськи, что ведьма подселила лярву в печь.
Стоило подумать про свою пушистую секретаршу — как потянуло домой. К ставшим привычными хлопотам, к воркотне помощников, к месту, где ей было тепло и спокойно.
— Успеешь еще. — Агапа с легкостью разгадала Дунино жаление. — Ты присядь, дева. Надо поговорить.
— Покушайте сначала. — Куля бахнула на печь чугунок. — Сейчас кашу подогрею. Небось уже комками взялась. А я не виноватая…
— Я не хочу есть… — при мысли о Кулиной стряпне Дуню замутило.
— Я тебе и не предлагаю! — Куля повозила в чугунке ложкой и плюхнула на тарелку блямбу серой неаппетитной массы.
— После, Куля. Еда подождет. — Агапа жестом велела убрать тарелку. — Что смотришь? Вон поди. Не для твоих ушей наш разговор.
Куля дернулась, но ослушаться не посмела. А Агапа, словно забавляясь, остановила ее у порожка и потребовала принести для Дуни шаль.
— Да в комнате тепло! Обойдется! — попробовала возразить Куля.
— Кому сказала — неси! — пристукнула по полу деревяшкой Агапа.
— Да пусть подавится! — Куля швырнула в Дуню мягким пуховым комом.
— Осторожнее! — возмутилась Дуня.
— Да кто ты такая, прошмандо… — ощерилась Куля, и взвизгнула, когда после негромкого щелчка, вспыхнула и затлела лента на ее косице.
— Что это? Уберите! Помо… ги…те!..
Куля ударила по ленте тряпкой. Коса взлетела, хлестнула ее по лицу. Обвилась вокруг шеи удавкой. Поднажала!..
— Хххыыррр… — лицо Кули побурело, глаза по жабьи выпучились.
— Покайся! — в голосе Дуни промелькнула несвойственная ей интонация.
— Ннетт… Проклятущая… кххаа-кххыы… — забившись в кашле, Куля упала на колени.
— Проклятущая? — нарочито медленно протянула Дуня. — Значит, тебе мало?
Движением бровей заставила косу соскользнуть с бабкиной шеи и направила к печи. Повалившуюся на пол Кулю потащило следом.
Звякнула и откинулась дверца топки, коса замерла перед ней, собираясь нырнуть навстречу огню…
В азарте Дуня даже привстала и случайно перехватила внимательный Агапин взгляд.
Не выказывая никаких эмоций, ведьма спокойно ждала, что последует дальше.
Если бы Дуня решила убить Кулю — вмешалась бы? Удержала от непоправимого? Или позволила проявиться скрытой внутри темной стороне?
Дуня моргнула, и наваждение спало.
Коса повисла безвольным растрепанным пучком, и причитающая Куля быстро уползла в свой угол.
Что сейчас было?
Что с ней произошло?
Она едва не убила человека!
Дуню затрясло так сильно, что она вцепилась пальцами в лавку.
— По заслугам дадено! — удовлетворенно подкрякнула Агапа. — Кулька! Впредь знай свое место. А ты не дергайся, дева. Истинные ведьмы долго терпят. Но когда припекло — жалости не имут!
— Значит, я не ведьма! Я не могу! Не могу так!
— Успокойся! — с кряхтением Агапа проковыляла к печке, подтянула пыхтевший чайник. Зашуршала какими-то пакетиками. Забулькала, подливая воды. Потом подала одну чашку продолжающей похныкивать Куле. Вторую поднесла Дуне и велела залпом выпить.
— Что это? — Дуня учуяла знакомый запах валерианы и чего-то еще островатого, отдающего в горечь.
— Успокоительное. Пей. Ты слишком взволнована, дева…
Немного позже, когда Куля отправилась спать на уложенное под навесом сено, Агапа заговорила о насущном. Медленно, с паузами, давая Дуне обдумать услышанное и принять.
— Виола в деревню не вернется. Кулю от себя не отпущу. Дом ее пустовать не должен. Ну, да на него уже нашелся хозяин. Ты не препятствуй, поняла?
— Кто-то из ваших знакомых?
— Можно и так сказать. — усмехнулась Агапа. — Деревне его присутствие во благо выльется. А ты готовься править.
— Я не умею. Не могу и не хочу. Мне нельзя в главные! Я боюсь измениться. Боюсь, что зло перевесит добро!
— Не перевесит. Ты себя в узде держишь. Я видела. Вовремя остановиться не каждая сможет. Ты смогла.
— Я не желаю власти. У меня не получится командовать.
— Если захочешь — получится все.
Темнота в глазах Агапы заволновалась, задвигалась. И Дуня зажмурилась, испугавшись силы ведьминого взгляда.
— Ты, дева, конечно можешь вернуться к себе. На свою сторону. — вкрадчиво пропела Агапа. — Жизнь промелькнет — не заметишь. Силы лишишься. Женихов не дождешься. Будешь влачить дни в скуке и одиночестве.
— Женихов и здесь не будет. Да и не нужны они!
— Женихов, может и не будет, а для радости знакомца завсегда найдешь. У тебя помощники шустрые. Подсуетятся. Подберут лучшего.
— Не в радости дело. Как вы не понимаете! Я не выдюжу. Не смогу все время прятаться от Соломонии! Не смогу ее одолеть. У меня нет нитей из хвоста власатой звезды.
— А хоть бы и были — думаешь просто совладать с такой ведьмой? Тут и черная мука понадобится. И помощь стороннего. Общая кровь. Кровью ритуал запечатаешь. Только тогда уничтожишь.
— Я не хочу ее уничтожить. Хочу сделать обычным человеком.
— Тоже дело! — Агапа забулькала от смеха. — Уморила, дева! Сола — обычная старуха? Забавно. По делам ее и итог. Только учти — после обратного ходу не будет. Тебе придется принять ее Ухожье. Это большая деревня. И народишко в ней… всякий. Нужно будет силу показать. Чтобы сразу прочувствовали.
— Почему я не могу просто жить и радоваться? Почему я всем и всегда что-то должна?.. Ааа… — Дуня судорожно зевнула и пафос фразы был безнадежно утрачен.
— Себе должна не меньше! Сила твоя пристройства требует. И охвата. Через нее сможешь многим помочь, порядок у нас навести.
Агапа подалась вперед, ткнулась носом в Дунино лицо, зашептала:
— Я ведь главного еще не сказала. Сам-то тебя разглядел. На следующий отбор может
