Избежать судьбы второстепенной героини - Канна Шорен
А здесь… А здесь я со дня на день выйду замуж за мужчину, которого очень люблю. Стану императрицей, женой и в будущем матерью. И родится у меня та самая девочка из сна. Скорее всего даже не одна.
* * *
Сегодня по плану было финальное обсуждение свадебного торта, его начнут готовить уже завтра, готовить бисквиты, пропитывать их в алкоголе, варят начинку из ягод, делают сахарные цветы, готовят масло… Дел невпроворот у кондитера и его команды.
— На торте будут восхитительно смотреться сахарные цветки флёрдоранжа, — строго сказала Карина, смотря вместе со мной эскиз трёхуровневого торта.
— Пожалуй, соглашусь, — кивнула на её слова я. — Не нужно большого количества украшений. Торт в первую очередь обязан быть вкусным, а не красивым.
Кажется, кондитер, услышав мои слова, был готов молиться Лиос за меня, судя по его восторженному лицу. Он настоял на том, чтобы мы все вместе проверили ягоды и фрукты на начинку. Его помощники суетились по белоснежной кухне, таская нам тщательно вымытую смородину, пышущие жаром сочные персики, сладкие инжир и виноград. Мы всё с улыбками одобрили.
Свадьба срочная и роскошная, такое сочетание делает её откровенно безумной во всех смыслах этого слова. Подрядчики готовы были выть от того, что всё очень срочно, но я не была привередливой невестой.
Церковь, банкетный и бальные залы украшали сезонными цветами, виноградными лозами и ветками. Страну украшали уже флаги обеих стран, венки из различных цветов. После венчания, как мне сказала Карина, будут народные гуляния, алкоголь будет литься рекой, а празднования по прогнозу продлятся до утра, настолько люди воодушевлены.
О дне рождении я решила не говорить вообще. Ни к чему в этом хаосе под названием «дворец» ещё один ураган. Только дополнительной беготни вокруг меня не хватало.
Но, кажется, у судьбы были другие планы.
Я сидела после обеда с Кариной на балконе, прилегающих к моим покоям, пили чай из тонких фарфоровых чашечек и молчали. Точнее я читала и учила клятву, которую мне предстояло произнести у алтаря, а Карина просто зажмурилась как кошка, подставив лицо последним летним лучам.
Нашу идиллию нарушила Августина. Она буквально ворвалась на балкон, громко открыв дверь и очень быстро передвигаясь, даже несмотря на то, что была с тростью и уже в возрасте. Королева-мать походила на взъерошенную фурию, в её глазах одновременно был гнев, разочарование и… сожаление (?). И я всё поняла…
— Амелия! — воскликнула она. — Ты почему молчишь⁈
— О чём Вы, Ваше Величество? — немного шокировано произнесла Карина, переводя взгляд с Августины на меня и обратно. — Что-то случилось?
— Случилось! — ответила с той же интонацией королева-мать. — Амелии сегодня двадцать девять!
— Что⁈ — теперь уже завопила подруга, глядя на меня круглыми от удивления глазами. — И ты молчишь⁈
— Я не отмечаю, — с улыбкой произнесла я, беззаботно пожав плечами. — У родителей не было денег часто даже на подарки, что уж говорить о балах в мою честь и прочем безобразии.
Карина подавленно застонала, хватаясь за голову. Августина же взяла моё лицо в свои ладони и стала, кажется, искать в глазах какую-то ложь или тоску. Но я была спокойной. В прошлой жизни о моём дне рождении вспоминали только родственники, друзья, изредка коллеги. Здесь же из-за бедности об этой дате знали только семья, Августина и Лиос.
— А Константин знает? — строго, с ноткой шока спросила королева-мать, в ответ получила от меня виноватую улыбку. — Он не знает… — выдохнула она.
Подруга издала что-то среднее между писком, визгом и стоном. И тут же, почти швырнув чашку на блюдце, подскочила и, подхватив юбки и почти уронив стул, помчалась куда-то. Явно писать Константину письмо, никак иначе. Августина отпустила меня и с разочарованным вздохом опустилась на освободившийся стул.
— Ты даже ему не рассказала… — горько произнесла она. — Амелия, так нельзя! Ты императрица!..
— Будущая императрица, — спокойно отрезала я. — И я не хочу, чтобы вокруг меня суетились, бегали, носились только из-за того, что родилась в этот день двадцать, Лиос прости, девять лет назад.
— Амелия, — строго, но с ноткой разочарования и даже нравоучения сказала Августина. — Ты потрясающе умная девочка, красивая как роза и сильная как тигрица. Но порой ведёшь себя так, будто не понимаешь, кем вскоре станешь.
— Прекрасно понимаю, — ответила с лёгкой усмешкой.
— Нет, Амелия, — покачала головой королева-мать. — Ты станешь императрицей Элиазара. Твои печали и радости станут общественным достоянием. Твой день рождения — национальный праздник.
— Я знаю.
— Знаешь, но не принимаешь, — ответила мне с едва уловимой дрожью в голосе Августина. — Ты больше не бедная дочка графа, Амелия. Ты дочка уважаемого рода, невеста императора… ты моя протеже в конце концов!
— Может отставим нравоучения? — со стоном попросила я. — Признаю, была не права. Но можем мы в этот раз ограничиться ужином и пирогом?
Королева-мать посмотрела на меня долгим, пронзительным взглядом, словно пытаясь отсканировать полностью всё, включая мои мысли. Потом вздохнула с горькой улыбкой.
— Хорошо, моя девочка, — сдалась она. — Сегодня будет так, как ты захочешь. Но в следующем году тебе не отвертеться. Тем более, что твой муж не упустит возможности устроить грандиозный праздник.
Я застонала и рассмеялась одновременно, представляя, что будет в следующем году. А будет весело однозначно. Константин не упустит возможности закатить празднование на всю империю. Мне останется только его осадить. Хотя бы немного.
* * *
К ужину дворец наполнился гулом голосов на разные лады. Слуги носились, накрывая в столовой на какое-то слишком большое количество людей. Я смотрела на это всё с чётким пониманием того, что в следующий раз нужно уточнять, сколько людей я хочу видеть на ужине.
Карина стояла рядом со мной. Бледная, немного раздражённая (время от времени ворчала на меня за сокрытие информации), но всё же улыбчивая. Она отправила письмо Константину с помощью прямого магического потока. А это значит, что он уже знает, что сегодня за день. И я понимала, что это известие его огорошит, заставит нервничать, возможно даже паниковать. Но я и не ждала от него подарков или чего-то
