Избежать судьбы второстепенной героини - Канна Шорен
— Куда?.. — только и смогла вымолвить я, судорожно сглатывая.
— Если ты уже на горничных шипишь, то дело плохо, — произнесла королева-мать, проходя в гардеробную и подавая мне оттуда плащ. — Сейчас в соборе Лиос проходит дневная служба. Посидишь, успокоишься, подумаешь в дали от дворца и суеты.
Неожиданно для себя я покорно кивнула. Она знала, что мне нужна тишина. И тишина не просто в рамках дворца, а желательно как можно дальше от него.
* * *
Собор Лиос встретил меня лёгким запахом ладана. Я подъехала ровно к началу дневной службы, но, не желая привлекать к себе внимание, села на один из задних рядов, подальше от немногих прихожан, и уставилась на алтарь.
Службу вёл не Первосвященник Элигий, а другой, какой-то мужчина средних лет. Он говорил что-то о милосердии и прощении. Я слушала, но не слышала, погрузившись в собственные мысли и чувства: Константин, свадьба, императорский двор, рой сплетен вокруг меня, наше будущее, дети, влияющая на нас политика, мои страхи и желания…
Слёзы аккуратно и почти незаметно потекли из моих глаз. Тихо, без всхлипов. Я обняла себя руками, воздела заполненные слезами глаза и позволила им течь. Служба продолжалась, никто не обращал на меня внимания. Я была одна в своей тоске и мыслях. В своей усталости, которая пронзила меня до самых костей. И это были не слёзы боли, нет. Простой человеческой усталости…
Я даже не заметила, как служба закончилась. Как прихожане разошли. Я лишь сидела, не в силах пошевелиться.
— Леди, — раздался над ухом голос Первосвященника. — Позволите?
— Ваше Преосвященство… — я попыталась встать, но он мягко положил руку на моё плечо, призывая сидеть на месте, чему пришлось повиноваться.
— Нет нужды вставать, — спокойно произнёс он. — Мы все дети Лиос, и все равны перед её ликом.
Мне оставалось лишь кивнуть. Элигий сел рядом, положил сцепленные в замок руки на колени и некоторое время молча смотрел на алтарь.
— Переживаете?.. — спросил он наконец.
— Нет, Ваше Преосвященство, — я покачала головой, подтверждая свои слова. — Я просто устала. От всего: от суеты, от приготовлений, от бесконечных подарков, гостей… Мы с Константином хотели бы просто обвенчаться. Без пышности, без сотен глаз, которые будут смотреть и оценивать нас…
— Но вы не можете, — с лёгкой грустью в голосе ответил Элигий.
— Не можем, — согласилась покорно я. — Потому что эта свадьба не для нас, а для общества, для Гирана и Элиазара. Для всех, кому нужно видеть, что император женился законно, что королевство получило союзника. А мы… Мы просто фигуры на шахматной доске. Пусть и самые важные, но фигуры.
Первосвященник молчал. Потом тихо, почти шёпотом произнёс неожиданное для меня:
— Я не хотел благословлять ваш брак изначально.
— Что?.. — в шоке и непонимании прошептала я. — Но почему?
— Вы не девственница, леди, — тихо произнёс Элигий. — Это грех. По всем правилам. По догмам. По тому, чему нас всех учили. Но потом… — на его губах расплылась неожиданно счастливая улыбка, сделавшая его поистине светлым человеком. — Потом мне приснилась Лиос.
— И что она сказала?..
— Она… — тут Первосвященник натурально фыркнул от смеха. — Никогда прежде никто не называл меня дураком. Только Лиос это сделала. Она сказала, что я за столько лет не понял самого главного.
— И что же самое главное? — спросила я с чуть дрогнувшей губы улыбкой.
— Любовь, — ответил мне Элигий с неожиданно нежной улыбкой. — Лиос сказала, что самое главное, что она создала — это любовь. Это её благословение этому миру. Когда двое любят друг друга чисто, сильно и без оглядки — это свято. И какая разница, когда любовь перешла в другое русло.
Я смотрела на него, не дыша. Догмы и правила для священников были основой. Но сейчас… Сейчас сам Первосвященник ломал об колено эти догмы. Или нет?..
— Она сказала, что вы — её любимые дети, — продолжил он. — Вы, леди, и император Константин. И она попросила меня благословить ваш брак.
— И вы… — я застыла, пытаясь переварить сказанное. — Вы сделаете это?
— Конечно, леди, — Первосвященник улыбнулся мне. — Я служу Лиос уже долгие тридцать лет. И никогда прежде мне не хотелось так чисто и от всего сердца дать благословение браку. Как я смею обрекать любимых детей Лиос на отсутствие благословения.
Я выдохнула — долго, шумно, будто несла какой-то слишком тяжёлый для самой себя груз. И улыбнулась впервые за день. Искренне и легко.
— Благодарю, Ваше Преосвященство.
— Не благодарите, леди, — он накрыл мою ладонь своей сухой и тёплой ладонью. — Прошу Вас лишь быть счастливой. Счастливый брак монархов — благословение для всей страны.
Я помолчала, переваривая сказанное. Потом спросила то, что меня беспокоило с того дня, как Карина заподозрила у меня беременность:
— А если бы я поняла, что ношу ребёнка раньше времени? До свадьбы?
Элигий перевёл свой взгляд на мой живот, как бы спрашивая, правда это или нет. Я поспешила покачать головой с лёгкой улыбкой, как бы говоря «нет» его догадкам.
— Я бы всё равно благословил вас, — ответил наконец он спустя непродолжительное молчание. — Дитя, рождённое от любви, не может быть грехом. Лишь чудом и благословением от Лиос.
— Даже если бы все узнали? Даже если бы был скандал? — осторожно спросила я.
— Даже тогда. Людская молва ничто перед волей Лиос.
Внутри будто развязался тревожный узел, сидевший всё это время внутри. Вопрос «Если бы?..» сидел в подсознании, несмотря на то что кризис уже был пережит.
— Вы сделали меня чуточку счастливее, Ваше Преосвященство.
— Я рад, — Элигий встал, поправив и отряхнув рясу. — Возвращайтесь во дворец, леди. Совсем скоро приедет Ваш жених. И ваша свадьба.
Я вышла из храма с улыбкой, не забыв слегка поклониться Первосвященнику, пусть и не обязана была. День был тёплым, почти безветренным. Сердце пело. Как никогда прежде. Свободой и лёгкостью. Послезавтра, пятого сентября, по плану должен прибыть кортеж Константина. Я наконец-то увижу, прижмусь к груди и
