Ты — мой Свет - Даниэль Ли
Свободной рукой я мягко, но настойчиво надавила ему на здоровое плечо, заставляя опуститься обратно. — Все силы твоего организма ушли на магическую защиту и выживание. Так что расслабься, герой, и не спорь со своим спасителем.
Касс молчал, упрямо сведя брови к переносице.
— Давай, Касс. Не упрямься, тебе правда нужно поесть, — мягко, но непреклонно произнесла я, снова зачерпывая бульон.
На его лице отразилась целая буря эмоций: от уязвленной гордости до глухого раздражения. Но в итоге физическое истощение взяло верх. С абсолютно обреченным выражением лица грозный маг приоткрыл пересохшие губы, позволяя мне себя накормить. Он ел молча, сосредоточенно, явно ненавидя каждую секунду своей беспомощности.
— Ну вот, — ободряюще произнесла я, отставляя пустую деревянную миску в сторону. — Сегодня отдохнешь, наберешься сил, а завтра, глядишь, уже сможешь сидеть самостоятельно. Твоя магия поможет тебе быстрее прийти в себя, внутренний резерв скоро начнет восстанавливаться.
Касс замер. Его голова медленно повернулась в мою сторону, будто он мог видеть меня сквозь плотную ткань повязки.
— Ты маг, Милли? — его голос прозвучал низко, подозрительно и слишком цепко для полуживого человека.
Я едва не подавилась собственным вдохом, осознав, как крупно только что прокололась. «Проклятье. Слишком много болтаю. Обычные деревенские девчонки не рассуждают о магических резервах и высших заклинаниях Света».
Но я заставила себя легко и непринужденно рассмеяться, как и подобает простушке.
— Нет, Касс, я самая обычная травница. И прямо сейчас мне нужно сходить в лес, чтобы собрать для тебя свежий саргониум. Иначе, когда спадет отёк, твоим лицом можно будет пугать непослушных малышей на ночь.
Он чуть слышно фыркнул, и до моих ушей донеслось хриплое, едва различимое:
— Травница, как же… ага…
Я замерла на полпути к двери, крепче сжав пальцы на ручке плетеной корзинки. В груди противно похолодело от того, насколько быстро он почуял фальшь.
— Ты что-то сказал? — невинно переспросила я, оборачиваясь.
Мужчина тяжело выдохнул и чуть повернул голову, отстраняясь. — Я хочу поспать, Милли.
— Поспи, Касс, — тихо ответила я, набрасывая на плечи теплый плащ. — Я скоро.
На улице было зябко, моросил мелкий, пронизывающий до костей дождь. Я быстрым шагом направлялась к холмам возле леса, увязая сапогами в раскисшей земле. Мне нельзя было уходить надолго: радиуса действия моей броши сокрытия едва хватало, чтобы укрыть нас обоих, пока я находилась поблизости. Если я хочу, чтобы преследователи Касса не засекли его магический фон, нужно было управиться максимум за час.
Я шла и нещадно ругала себя. Вот же дура! Где были мои мозги? Расслабилась, потеряла бдительность. По нему ведь с первого взгляда ясно, что он не простой солдат или наемник. Надо было прикусить язык, прикинуться необразованной деревенской девчонкой, хлопать глазами и нести чушь, но нет… мне обязательно нужно было блеснуть знаниями про высшие светлые заклинания и магические резервы!
Ладно, сказанного не вернешь. Теперь сыграть наивную дурочку из глуши уже не выйдет. Демон бы всё это побрал!
Этот Касс… от него буквально веяло скрытой угрозой. Даже слепой, раненый и прикованный к постели, он напоминал затаившегося хищника, который лишь ждет удобного момента для броска. Нужно как можно скорее поставить его на ноги и избавиться от него, пока всё это не привело к каким-нибудь неожиданным последствиям.
Саргониум нашелся на привычном месте, у подножия каменистого склона. Быстро нарвав влажных стеблей, я поспешила обратно.
Дома было тепло. Касс всё еще спал. Скинув мокрый плащ и тщательно вымыв руки, я достала свою каменную ступку и принялась за работу. Растереть жесткие листья в кашицу, добавить немного базовых масел, вереск и мяту для того, чтобы успокоить зуд и снять воспаление — и терпкий, горьковатый запах трав заполнил комнату. Теперь мазь должна немного настояться. Саргониум выпустит свой сок и напитает смесь целебной силой. Это растение обладало поистине замечательными свойствами: оно помогало коже восстанавливаться гораздо быстрее, при этом максимально сглаживая образующиеся рубцы.
Пока снадобье настаивалось, я наконец-то позволила себе немного передохнуть. Быстро перекусила, скинула сырую после прогулки одежду и переоделась в чистое сухое платье. Затем принялась за мелкие домашние хлопоты, чтобы хоть как-то отвлечься от тревожных мыслей: прибралась на столе, расставила по местам баночки с зельями, подмела пол. За этой нехитрой суетой я даже не заметила, как за окном стемнело и хижину окутали густые сумерки.
Я зажгла свечу, убедилась, что мазь готова, и подошла к лежанке. Аккуратно, стараясь не тревожить мужчину, размотала повязку, нанесла прохладную зеленую кашицу на воспаленные ткани и наложила чистый бинт. Но прохлада саргониума не помогла сбить жар, который снова брал свое — Касс заметался в лихорадке.
— Это приказ… — глухо сорвалось с его пересохших губ. — Нет… не смей…
Он резко дернул головой, словно уворачиваясь от невидимого удара.
— Отец… это измена…
Его крепкие пальцы судорожно скомкали край простыни.
— Нужно идти на опережение…
Он бормотал обрывки фраз, отдавал приказы своим невидимым солдатам, отчаянно сражался с призраками прошлого. Я смотрела на его искаженное мукой лицо, и мое раздражение медленно сменялось странной, тягучей жалостью.
Смочив чистую тряпицу в прохладной воде, я мягко стерла испарину с его лба. Затем, повинуясь какому-то неосознанному порыву, тихо запела, на ходу подбирая слова к старой колыбельной мелодии:
Спи... ночь укрыла леса,
Спрятала в кронах свои голоса.
Боль утекает сквозь пальцы водой,
Я остаюсь в темноте здесь с тобой.
Мята и вереск сплетаются в сны,
Нет здесь ни страха, ни прошлой войны.
Тенью укрою от горя и бед,
Там, где не ранит безжалостный свет...
Спи... пусть утихнет гроза,
Тьма поцелует слепые глаза.
Тихое пламя согреет наш дом,
Всё остальное мы вспомним потом.
Я пела колыбельную снова и снова, мой голос, тихий и размеренный, словно вплетался в его сознание, успокаивая мечущийся разум. Касс постепенно затих. Его сведённые судорогой мышцы расслабились, напряжение ушло, а дыхание выровнялось и вскоре он провалился в глубокий, целительный сон.
Глава 3. Зелье восстановления
Весь следующий день слился для меня в одну бесконечную череду рутинных хлопот. Касс балансировал на грани между явью и вязким, исцеляющим сном.
Когда он проваливался в тяжелое забытье, я брала таз с прохладной водой и осторожно обтирала его разгоряченное тело. Влажная ткань скользила по его широким плечам и груди, исполосованной старыми шрамами, стирая липкий пот и охлаждая пылающую кожу. Спящий, он хотя бы не пытался вырваться или оттолкнуть меня. А вот в короткие моменты его бодрствования я терпеливо поила его теплым
