Я бы тебя не загадала - Алекс Хилл
– Побои ищешь? – спрашивает Никита и встает.
Мой подбородок тянется вверх, а на плечи и грудь опускается неведомая тяжесть. Никита безотрывно смотрит на меня и расстегивает пуговицы на рубашке пальцами одной руки, открывая крепкий торс, такой сухой и рельефный, что позавидовала бы и соленая вобла, пролежавшая в витрине пивного магазина добрые пару месяцев. Вена на моей шее болезненно пульсирует, ступни немеют, но тут рубашка отправляется в полет и приземляется точно мне на голову, закрывая обзор.
– За кого ты меня принимаешь, а, малышка? Я тебя не соблазняю, мне просто нужно переодеться, – раздается насмешливое урчание рядом с ухом. – И спасибо, что переживаешь обо мне, я тронут.
– Да кому ты нужен?! – фыркаю я, срывая рубашку, и швыряю ее в сторону.
– Тебе, очевидно, – посмеивается Никита, надевая через голову свитер. – Ты ведь здесь.
– Я здесь, потому что ты запер меня. Уже в который раз, между прочим.
– А ничего, что я честь твою защищал? Где благодарность для гордого самурая?
– Самураем себя считаешь? Ну конечно. Он не боялся жить и смерти не боялся, – кривляюсь я и натягиваю ботинки. – Это как раз про таких, как ты, что мнят себя неуязвимыми.
– Откуда это? Цитата какого-то известного воина?
– Это цитата одного известно пингвина! – Вскидываю голову и давлюсь воздухом, вставшим поперек горла.
Никита расслабленно смеется, одергивая край свитера. Его темные густые волосы взъерошены, и я чувствую жжение на кончиках пальцев из-за желания встать и поправить ему прическу.
– Пингвина, Аня? Ты сказала – пингвина?
– Да, сказала, – хмуро отзываюсь я и хватаюсь за шнурки на ботинках, с силой их стягивая, чтобы привести себя в чувство.
– Ну и что это за известный пингвин? – издевательски продолжает Никита.
– Коди Мэверик из «Лови волну».
– Это-о-о… мультик какой-то?
– А что здесь такого? Мультики учат детей важным и полезным вещам, но тебе этого не понять. Уверена, в детстве Никита Сергеевич смотрел криминальные шоу вместо сказок.
– Аня, – снисходительно произносит он, – какой же ты еще ребенок.
– Зато ты у нас такой взрослый, что бездумно кидаешься с кулаками на всех подряд, даже не оценив риски, – отвечаю я, перебрасывая через голову ремешок сумки, и встаю на ноги. – Просто верх благоразумия и жизненной мудрости!
Никита делает шаг вперед, ударяя по передней части моего тела мистической волной. Весь кабинет пропитан его запахом, но когда и сам хозяин здесь, аромат становится в разы ярче: сигареты, тонкие нотки неизвестного мне парфюма с примесью летнего дождя и что-то еще, чарующее и ядовитое.
– А говоришь, не переживала за меня, – самодовольно произносит он и опускает взгляд к моим губам, обжигая их за секунду.
Мимолетная мысль мелькает в сознании – что, если он сейчас меня поцелует? А следом за ней из чудаковатой прихоти рождается необдуманное и ничем не обоснованное желание – мне бы этого хотелось. Интересно, как он целуется? Так же жестко, как разговаривает и ведет себя с окружающими, или, может быть, в таких случаях ему не чужда и нежность? Каков он на вкус? Обнял бы меня или поднял на руки? Никита наклоняется еще чуточку ближе, заводит руку мне за спину и отступает, схватив с дивана куртку. Ну точно черт, иначе… Как я вообще могу думать о таком и желать подобного? С ним!
– Можно мне уже домой? – тихо спрашиваю я, стараясь незаметно вытереть вспотевшие ладони о юбку.
– Поехали.
– Сначала верни телефон, – строго напоминаю я. – Мы так до китайской Пасхи будем фигней страдать. Возвращай, ты обещал.
– А как же тогда я буду заставлять тебя общаться со мной?
– Никак, в этом и смысл! Ты возвращаешь телефон, и мы больше…
– Мне это не подходит, – обрывает он, упрямо мотая головой.
– Никита-а-а… – тяну изможденно. – Ну зачем… зачем все это?
– Я уже не раз отвечал на этот вопрос.
– Ответ звучит совсем неправдоподобно.
– А что будет звучать убедительно? Ну давай так, я тайный агент, а ты объект, у которого мне нужно выведать секретную информацию? Лучше?
– Не особо.
– Тебе не угодишь, – безразлично пожимает плечами Никита и разворачивается к двери, надевая куртку.
– Эй! – Я хватаю его за рукав. – А телефон!
Никита сердито вздыхает, подходит к столу, выдвигает один из ящиков, достает телефон и бросает мне. Ловлю его неловким хлопком и прижимаю к груди.
– Держи, зануда. Все равно в нем нет ничего интересного. Ни пошлых переписок, ни фоток в белье.
– Ты рылся в нем?! И ты даже не собирался брать его с собой! – возмущенно повышаю голос. – Ну ты… ты-ы-ы…
– Кто? – Никита подходит ко мне вплотную, заставляя сжаться под его грозным взглядом, только легкий прищур выдает скрытое веселье, но оно не сильно успокаивает.
– Залупыська вонючая! – обиженно выплевываю я, затравленно глядя на него снизу вверх.
– Детсадовские оскорбления? Браво, Аня. Теперь я буду знать, что тебе не девятнадцать, а где-то шесть с половиной.
– Зато у меня еще есть шанс вырасти нормальным человеком, а ты так и останешься злобным чертом!
С визгом взлетаю в воздух, упираясь животом в плечо Никиты.
– Плохая девчонка! – Он ощутимо хлопает по моей ягодице и выходит из кабинета, пихнув дверь ногой.
– А ну поставь меня!
Вместо ответа получаю еще один шлепок. Никита запирает дверь на ключ и беззаботно вышагивает по коридору со мной, болтающейся вниз головой.
– Поставь меня сейчас же, или…
– Или что? Что ты мне сделаешь, Аня? – с нажимом спрашивает он и третий раз бьет меня по заднице, совсем не больно, но невероятно обидно. Это не физическое наказание, а моральное унижение. Впрочем, Никита Сергеевич прекрасно владеет обоими навыками.
Оказываюсь на своих двоих в центре пустого зала и бросаю косой взгляд на темную барную стойку. Все, что случилось этой ночью, калейдоскопом проносится в мыслях, и я никак не могу решить, каких впечатлений больше: позитивных или негативных. Как мне относиться к парню, который является олицетворением эмоциональных качелей и разгоняет от восторга через удушающий страх к жуткой ненависти всего за долю секунды?
– Весело было сегодня, да? – чарующе вкрадчиво спрашивает Никита, и это действует. Он весь целиком на меня действует, сопротивление почти бесполезно.
– Немного, – отзываюсь едва слышно. Моя рука тут же утопает в его ладони, и по венам проносится электрический разряд, из-за чего с губ слетает отвратительный, наиглупейший вопрос, ответ на который отчего-то кажется ценным и важным: – А тебе?
– И мне, – отвечает Никита и ведет меня дальше за собой.
