Только с тобой. Антифанатка - Анна Джейн

* * *

Я проснулась от того, что кто-то тихо звал меня по имени.

— Наташа, Наташа, — говорил мужской голос рядом со мной, и я, наконец, разлепила глаза. Передо мной на полу сидел Кезон — взлохмаченный и сонный. Он удивленно смотрел на меня. По стеклу по-прежнему мелко стучали капли.

— Что такое? — пробормотала я.

— Ты брыкалась во сне. Руками размахивала. Что-то приснилось?

— Видимо, какой-то кошмар, — ответила я. Мне снился дом Альберта. Этот сон постоянно преследовал меня — в нем я никак не могла выбраться из его дома, пыталась открыть дверь, кидалась на нее, скреблась, но замок не поддавался.

Кезон сел рядом со мной.

— Что с тобой? — спросил он тихо, без сарказма и вечного своего шутовского веселья.

— Всё в порядке.

— Ты чего-то боишься?

— Боюсь, — вдруг призналась я и с вызовом взглянула в его лицо, на которое из окна падал отсвет. В это мгновение оно казалось печальным и неожиданно мягким.

— Чего? — мягко спросил Кезон.

— Того, что все повторится, — ответила я и спохватилась. Не стоит говорить при нем об этом.

— Все однажды повторяется, — философски заметил музыкант. Странно, но то, что он сидел рядом и обнимал меня за плечи, не раздражало. Даже стало спокойнее. — Главное — это то, как мы это воспринимаем. Главное — это наше отношение. Понимаешь?

— Не очень, — призналась я.

— Жизнь — не замкнутый круг. Скорее, жизнь — это движение по спирали. Как двойная спираль ДНК. Рано или поздно все повторяется. Все наши беды, неприятности, страхи. И пока мы не разберемся, мы будем с этим сталкиваться. Раз за разом. Постоянно.

— Может быть, — вздохнула я, а он задумчиво продолжал, глядя в окно:

— Мы не можем убегать от чего-то всегда. Рано или поздно с этим нужно столкнуться лицом к лицу, Наташа. И либо решить это, либо принять. На что готова ты?

Пока что я готова была убегать, но я ничего не сказала, просто кивнула, принимая его слова во внимание. Он был прав. И я знала это.

— Идем спать, — спокойно сказал Кезон. — На диван. Вместе.

— Нет, — тотчас отказалась я.

— Обещаю, тебе не будет страшно.

— Нет, спи один. Ты же гость.

— Вот упрямая! Да не буду я к тебе приставать, если ты этого боишься, — фыркнул он, встал первым и неожиданно подхватил меня на руки. Я не закричала только потому, что не хотела разбудить Фроловну. В который раз я поняла, какой он все-таки сильный. Только по нему не скажешь. По нему скажешь, что он дурной.

Кезон заботливо, словно боясь сделать что-то не так, положил меня на диван и совершенно неаккуратно кинул в меня подушкой и одеялом. Я снова не стала возмущаться — но уже потому, что у меня на это не было моральных сил. Кезон многозначительно посмотрел на меня, словно чего-то ждал, и схватил лису и сову — две небольшие мягкие игрушки, которые я всюду за собой таскала.

— Спасибо, милый, ты так благородно дал мне полежать рядом с собой, — сказал он смешным тоненьким голоском, делая вид, что это говорит лиса. И сам же себе ответил басом, начав трясти сову:

— Не за что, Наташенька. Я ведь джентльмен. А джентльмены не пускают в свою постель только змей.

— Эй, это моя фишка! — возмутилась я, стараясь удержаться от смеха.

— Ты ведь не змея, Наташенька? — продолжал театр одного актера Кезон. — Нет, что ты, я маленькая рыжая лисичка.

— Я, может быть, и лисичка, но ты точно не сова.

— Разумеется, Наташа. Я человек, — позволил себе улыбнуться Кезон, убирая игрушки. Вечно меня дурочкой выставить хочет!

— Спорный вопрос… — На этот счет у меня было свое мнение.

Кезон лег рядом.

— Ты спишь у стенки, — заявил он, устраиваясь поудобнее. — И не смей закидывать на меня свои конечности. Ненавижу, когда на меня забрасывают свои ноги. Что за дурацкий диван? Как на нем вообще можно спать?

Кезон развалился на спине едва ли не на всю ширину расправленного дивана, а я аккуратно лежала на боку у стеночки, чувствуя, что сердце снова стучит чаще, чем должно. Так странно — тот, кого совсем недавно мне хотелось прибить, спит со мной на одном диване, я чувствую жар его тела, привычный аромат моря, слышу его дыхание. И до ужаса хочу положить голову ему на грудь, чтобы услышать и то, как бьется сердце.

Наверняка так же часто, как у меня.

Он уснул быстро, несмотря на то, что жаловался, и, повернувшись ко мне лицом, положил руку на талию. Я обозвала его про себя недобрым словом и аккуратно убрала руку, но тщетно — теперь она оказалась на моем бедре. Прошипев про себя еще одну партию ругательств, я снова убрала ее. И тогда Кезон, не просыпаясь, притянул меня к себе, сграбастал в объятия и больше не дал вырваться. А может быть, это я не хотела вырываться.

Он не обманул — страха я больше не чувствовала. Прижавшись к нему, сильному и горячему, я закрыла глаза и позволила себе уснуть под стук стихающего дождя.

И больше мне ничего не снилось.

Глава 18

В сериалах часто показывают, как парень и девушка, уснувшие вместе, утром просыпаются в обнимку, но с Кезоном это не прокатило. Он стянул с меня одеяло и припечатал к стене, закинув мне на бедро ногу и всё так же обнимая за талию. Его грудь плотно прижималась к моей спине.

Я проснулась от того, что его горячее дыхание щекотало мне шею. Сначала я не поняла, с кем я и где. И прочувствовала целую палитру эмоций.

Нежность. Удивление. Раздражение.

С ним спать невозможно!

Кое-как отцепив Кезона от себя, я встала, осторожно вышла за дверь и поняла, что Фроловны дома нет — она куда-то умотала с самого раннего утра. То ли в больницу, то ли в магазин, то ли в аптеку, то ли гулять со своей подружкой Семеновной — они занимались скандинавской ходьбой. Вообще Фроловна, несмотря на возраст, женщиной была очень активной и летом дома сидеть просто так не любила, особенно если погода стояла нежаркая. Она была из тех самых бабушек, которые ездят куда-то в автобусе