Только с тобой. Антифанатка - Анна Джейн
Поняв, что хозяйки нет дома, а дверь, слава богу, открыта, я пошла будить Кезона. Сейчас я выпровожу его, и всё наладится.
Ага, как же. Наладилось. Три раза.
— Вставай, — ткнула я Кезона в бок. Он невнятно что-то пробурчал и отмахнулся. — Вставай, говорю! Тебе нужно уходить, пока Фроловны нет! Да вставай же ты!
Я будила его минут десять и не понимала, он прикалывается или серьезно не может проснуться. Разозлившись, я сходила за водой и побрызгала ему в лицо — не стала выливать, пожалела. Себя, разумеется, не его.
— Ну что ты ко мне пристала?! — резко сел он на диване. Злой и растрепанный. Меня пробрало на смех — почему-то он напомнил мне домовенка Кузю. Еще и глаза сверкали недовольно.
— Ты нормальный? Я тебя бужу.
— Водой?! Нельзя просто сказать: «Эй, подъем»?
— Издеваешься?! — возмутилась я. — Тебя не добудиться! А тебе нужно уходить, пока Фроловны нет. Да и я тороплюсь, мне нужно встретиться с Вадимом.
— Ты реально не хочешь получить эти деньги? — прищурился Кезон.
— Я вчера всё тебе объяснила, — нахмурилась я. — Просто уходи. Езжай обратно в свой Нью-Йорк или где ты там живешь. И занимайся тем, что нравится. Хорошо?
— Окей. Понял-принял. Сделай мне завтрак, я схожу в душ. И полотенце новое дай. Я чужими не пользуюсь. Кстати, я буду рад панкейкам. Или как их там называют… Блинчикам!
Раздав указания, Кезон встал и сладко потянулся — футболка задралась, демонстрируя загорелый подтянутый пресс.
— Надо же, я думал, после этого дивана у меня спина отпадет… А почему ты на меня опять так смотришь, лапуля? У тебя проблемы со слухом или с когнитивной сферой?
— Ты серьезно? — прищурилась я. — Действительно решил, что я тут буду готовить для тебя завтрак?
— Один блинчик — пятьсот долларов. Как вчера за пирожки.
Он ведь нарочно выводил меня из себя, нарочно! Говорил это и смотрел на меня с любопытством, ожидая реакции! Я действительно рассердилась. Несколько часов назад он был совсем другим — взрослым и заботливым. Разбудил меня, решив, что мне снится кошмар. Успокоил. Взял на руки. А теперь опять играет роль первосортного придурка. Играет со мной в «тепло-холодно»?
— Мне, конечно, нужны деньги, но не от тебя. Слишком уж ты раздражаешь, — сказала я сквозь зубы.
— Чем же? — полюбопытствовал Кезон.
— Своей непомерной наглостью. Ведешь себя как маленький ребенок, которому не хватает внимания. Уходи, — попросила я пока еще вежливо.
— У меня нет обуви, чтобы уйти. Ты ведь продала ее бабке за тысячу рублей.
— Я отработала стоимость твоих невероятных кроссовок, — парировала я. — В носках прогуляешься. Или я тебе свою старую обувь дам.
Шлепанцы я точно могла ему пожертвовать. Конечно, они ему только на нос налезут, но ведь главное — это участие, правильно?
— Там журналюги, — напомнил Кезон. — Ждут меня.
— Бедняжка… Я тебе платок дам, — пообещала я. — Обмотаешься и добежишь до своей машины.
— Злая ты женщина, Наташа. Негостеприимная, — вздохнул музыкант. — Что ж, раз мое общество так неприятно тебе, я уйду. Только обстановку разведаю.
Оттолкнув меня, как досадливую помеху, Кезон подошел к окну, которое, как и окна в зале, выходило во двор. Немного отодвинув штору, он осмотрелся.
— Интересно, в какой они тачке? — тихо спросил он, разглядывая двор. Двор у нас был большим и зеленым, и уже сейчас по нему бегала стайка детей, которые летом гуляли с утра до вечера. А рядом находилась приличных размеров парковка, где жители ставили машины; их же ставили и около подъездов, ибо всем места явно не хватало.
— Какая разница? — спросила я с глухим раздражением, подходя к окну с другой стороны и тоже рассматривая двор. Мне ужасно хотелось, чтобы он ушел. — Просто выйди незаметно. И всё.
— С платком на голове и босой я буду очень даже заметным, лапуля, — усмехнулся Кезон.
Я хотела что-то ему сказать, однако мое внимание привлек большой черный «Джип», который медленно въехал во двор. Не знаю почему, но он сразу мне не понравился. Я насторожилась и не спускала с него глаз, пока Кезон что-то там говорил.
«Джип» затормозил у соседнего подъезда, и оттуда вышли трое здоровенных мужчин в костюмах. Один из них, высокий, лысый и в солнцезащитных очках, заставил меня сжаться. Я узнала его — это был один из охранников Альшевских.
Из «Джипа» вылез еще один человек — полноватый брюнет с модным андеркатом и развязной улыбочкой. Я не видела его со школы, но всё равно узнала — это был один из дружков Альберта. Его главная «шестерка», правая рука. Его звали Артуром, и когда-то он учился в параллельном классе. Считался одним из самых крутых в школе — ведь был в одной компании с самим Альшевским! Я почти не сталкивалась с ним, но видела, как он ведет себя. Как цепляется к пацанам, пытаясь доказать свое превосходство, как пристает к девчонкам. Однажды он хлопнул мою подругу по заднице, и я сделала ему замечание. Он расхохотался и спросил, не завидую ли я, что он шлепнул мою подругу, а не меня. Я даже ответить не успела — к нему метнулся какой-то парень из их с Альшевским компании и что-то сказал на ухо. Артур сразу поскромнее, извинился и испарился.
Это было до того, как Альберт позвал меня к себе на день рождения.
Глядя на Артура, я чувствовала, как по венам ползет холод, а в легких, напротив, стало вдруг горячо, и я вдыхаю не воздух, а раскаленный жар, который плавит меня изнутри. Тяжелые воспоминания камнем опустились на мои плечи, и я с трудом вынырнула из омута памяти своего прошлого.
Мужчины говорили о чём-то, и Артур внезапно стал оглядываться по сторонам. Он поднял глаза вверх, и мне показалось, что заметил меня, стоящую у окна. Я резко отпрянула в сторону. Мне стало страшно. Я понимала, почему они могли приехать.
Они приехали по мою душу. Это не могло быть совпадением. Я знала это. Я чувствовала это. Ощущала кожей. Нужно срочно бежать. Пока они не вломились в квартиру. Нужно спрятаться. Затаиться.
Я впала в какой-то ступор.
— Он тебя не заметил, — раздался спокойный голос Кезона, о
