Я бы тебя не загадала - Алекс Хилл

напугать и трахнуть?

– Если речь о тебе, уже ничто не сможет меня удивить.

Никита зарывается носом в мои волосы, и я крепко зажмуриваюсь от противоречащей всему нежности, что притягивает меня к этому парню неведомой силой. Список недостатков Клима можно записать на свитке длиной в пару метров, но этот черт со своим черным пламенем легко сжигает его дотла.

– Я не насильник, Аня, и не собираюсь делать ничего такого против твоей воли.

Ком в горле вырастает до размеров гигантской сухой кости. Против воли? А воля-то где? Она вообще есть? Никита придерживает меня за талию, помогая подняться, и задумчиво склоняет голову. Я молчу, а он все смотрит и смотрит завораживающе долго, как будто просачивается в душу и блуждает там, в потемках, осматриваясь и изучая. Смыкаю губы плотнее, чтобы не дать жалкой мольбе вырваться, но мысленно все-таки умоляю, забыв о гордости: «Не обижай меня, Никита. Прошу тебя, пожалуйста, не ломай. Я не справлюсь, не выдержу. Я боюсь тебя до ужаса, но не могу ни прогнать, ни сама уйти».

– Мы почти приехали, – спокойно говорит он, – совсем немного осталось.

– Хорошо.

– Но сначала расчет.

– Какой еще расчет?

– Я насчитал четыре оскорбления в мой адрес. Чем будешь платить?

– После того, что ты со мной сделал, у меня должен быть безлимитный депозит.

– Я подумаю над этим, – кивает он и отпускает меня, позволяя вернуться в пассажирское кресло.

Загораются фары, и машина срывается с места, поднимая в воздух серые клубы пыли. Через несколько минут мы подъезжаем к высоким кованым воротам, у которых топчется низенький пузатый мужичок с фонариком в руках, и Никита опускает стекло со стороны водителя.

– Ты удивительно долго, Никитка! Опять газ с тормозом путаешь?

– Извиняй, Джонович, заминочка вышла.

Они пожимают друг другу руки, и мужичок наклоняется ниже, со светлой улыбкой глядя уже на меня:

– А ты, наверное, та самая заминочка. Ну здравствуй, дорогая.

– Эм-м-м… – смущенно тяну я. – Здравствуйте.

– Вы проезжайте-проезжайте, обогреватель в беседке я уже включил, чай вам заварил, но лучше не засиживайтесь, ночь пусть и ясная, все еще довольно прохладная.

– Спасибо, старичок, разберемся. Ты иди отдыхай, в другой раз поболтаем, ночные гулянья тебе уже не по возрасту.

– Поговори мне тут, – шутливо бросает мужичок и отступает.

Ворота распахиваются, и мы движемся вперед, но я все не могу перестать таращиться на Никиту.

– Хочешь что-то сказать? – сухо бросает он.

– Я просто в шоке от того, что ты можешь быть таким… нормальным. Это твой отец?

– Нет.

Никита паркует машину между двумя черными джипами, глушит мотор, поворачивается ко мне и повелительно произносит:

– Выходи.

– Можно чуть повежливее?

– Можно. Выплевывайся, дорогая, мы прибыли.

Закатываю глаза, выбираюсь на улицу и в следующий миг уже забываю о секундной вспышке негодования, с интересом осматриваясь. Где-то вдалеке играет музыка, луна серебрит внушительного размера пруд, вокруг которого разместились двухэтажные домики из дерева и камня.

– Вау, – выдыхаю вместе с облачком пара.

– Ага, – отзывается Никита и достает из багажника пакет, который спрятал на заправке, а затем стремительно направляется к одному из деревянных мостов, что тянется по воде к стеклянному многогранному куполу.

Плетусь следом, спрятав руки в карманы куртки. Воздух здесь влажный, оттого и пронзительно холодный.

– Давай скорее, – подстегивает Никита, резво ступая по мелкой гальке.

Догоняю его, но как только мы добираемся до моста, моя скорость падает до нуля. Тут нет перил, одно неловкое движение – и привет, ледяные объятия с запахом тины.

– Аня, шевели булками! Холодно!

– Да иду я! – огрызаюсь и с трудом переставляю онемевшие ноги, стараясь держаться точно середины моста.

Никита оглядывается, нервно вздыхает и возвращается, легко подхватывает меня под тихий писк и уверенно шагает дальше. Обнимаю его за шею так крепко, что могла бы придушить, если бы не боялась утонуть.

– Что же ты за трусиха, а? Плавать не умеешь, что ли? – хрипит он.

– Все я умею.

– Точно? Я ведь могу и проверить.

– Попробуй, и полетишь вместе со мной, потому что я тебя ни за что не отпущу! – В доказательство сказанных слов напрягаю руки и вжимаюсь лбом в теплую щеку Никиты.

– Не отпускай, малышка, – тихо усмехается он, стиснув мою талию, – я не против.

В беседке ненамного теплее, чем на улице, но нет пробирающего до костей ветра, и это определенно плюс. Мы будто оказались в крошечной уютной студии, которую выкрали из многоэтажки и спрятали здесь посреди пруда, чтобы можно было уединиться с природой, но не слишком отрываться от цивилизации. На полу лежит толстый ворсистый ковер, на каждой грани купола заметна система роллетных жалюзи. Никита ставит меня на ноги у внушительного размера дивана, рядом с которым разместились пара мягких кресел и массивный деревянный стол, и вытаскивает плед из верхнего ящика комода.

– Сними ботинки и закутай ноги, – командует Никита, швырнув плед мне.

Никак не комментирую его дерзкий тон, потому что без толку, сажусь на диван и принимаюсь возиться со шнурками на ботинках. Никита в это время по-хозяйски разливает чай по чашкам, уже стоящим на столе, и достает из пакета сэндвичи. Устраиваюсь удобнее, Никита садится рядом, опустив локоть на спинку дивана, и подпирает пальцами висок. Из освещения у нас только мягкий желтый свет обогревателя на длинной ноге, далекие фонари и недосягаемые луна и звезды, что виднеются сквозь стеклянные потолок и стены.

– Можешь восхищаться вслух.

– Не думала, что в тебе и романтик живет. Место действительно… – Поднимаю взгляд к бескрайнему небу с яркими мерцающими точками. – Волшебное.

– Я и не сомневался, что маленьким дурочкам вроде тебя такое должно понравиться.

Недовольно цокаю и беру теплую чашку с чаем. Какой на фиг романтик? В нем одни только черти, каждому греху под стать!

– И на что был расчет, Никита? Что я упаду тебе в ноги и буду молить взять меня под звездами?

Он хватает вторую чашку, делает глоток и облизывает губы, глядя куда-то в пустоту.

– Аня, мы оба знаем, что с тобой мне подобные уловки не нужны. Может, уже перестанем делать вид, что это не так? Если я хотел бы взять, то взял, без звезд и прочей херни, и ты согласилась бы, равно как и пару часов назад.

– Ты само очарование, Никит, – мотаю головой, – просто прелесть.

– Стараюсь, – безэмоционально хмыкает он.

– Чего же тогда бездействуешь? Зачем все это?

– А зачем столько вопросов, ответы на которые и так понятны?

– Ничего мне не понятно!

– Ну так подумай усерднее! – гремит он, и я смотрю на лунную дорожку в мелкой ряби воды.

Наша случайная встреча, ссоры,