Ученик Белого Дьявола — 7
Глава 1
Индус и интеллектуал
17 мая
Михаил Войд (Гринч)
По улицам опустевшего Ностромо носились бедняки всех мастей. Одни обирали опустевшие дома, ища тайники прежних владельцев. Другие, наоборот, искали себе новое жильё. В квартале знати происходил похожий раздел территории.
Старик Обенель оставил вместо себя около портала капитана Моралле. Как глава стражи города, он понимал: последние часы работы портала — самые напряжённые. Случиться может всё что угодно.
Так, Обенель пошёл в портал вслед за своим Лордом, прикрывая ему спину. Мы с учителем шли следом.
[Я пока единственный, кто тут не может летать. Ну ничего! Осталось не так уж много.]
Последний отряд гарнизона, оставшийся в Ностромо, сторожил темницу для адептов. Мы спустились в подземелье, напичканное формациями Подавления по самое не хочу.
Это самое Подавление здесь настолько мощное, что даже протащи сюда продавшийся охранник артефакт личной защиты, тот бы не сработал. Личная сила адепта, вплоть до пика стадии Золотого Ядра [3+], падает до нулевого уровня Очищения [1−0].
У Пакура хранился мастер-ключ от всех формаций Подавления. Точно такой же защищал Обенеля и Оленя, ставившего эту непростую магическую печать. А вот узникам темницы пришлось страдать все эти дни, ожидая решения Лорда. «Бывший правитель Ностромо» только сегодня почтил их своим визитом.
Ещё до спуска в подземные камеры я перевёл Центр Управления Сознанием в режим «коммуникации». Мне представилась возможность увидеть переговоры адептов стадии Золотого Ядра [3+]. Надо посмотреть, как они проходят и чем руководствуются такие люди. Деньгами? Гордостью? Амбициями⁈ Что ими движет?
Желание побывать в тюрьме появилось у меня отнюдь не из любопытства. Если бы я оказался в кабинете Пакура без Оленя и Дьявола… то как сам стал бы вести переговоры? Тот вопрос о смерти Вальца точно бы добром не закончился. Я ведь ничего толком не знаю о мире действительно могущественных адептов.
[Надо воспользоваться подвернувшимся моментом для обучения.]
На деле всё оказалось весьма формально. Мы вчетвером ходили от камеры к камере, делая простое предложение: либо пленники выкупают себя, давая клятву Небу, что вернут деньги Лорду в течение года… Либо три года служат Пакуру, выполняя обязанности адепта-воина… Либо становятся живым товаром для империи Колоссус. Четвёртый вариант — казнь. От него почему-то все отказывались.
Несмотря на очевидный факт предательства, Пакур не хотел окончательно портить отношения с императором. Пленники на стадии Золотого Ядра [3+] идеально сойдут в роли отступных. В ближайшие годы империи Колоссус понадобится немало сил, чтобы отразить нашествие хаоситов из Диких Земель.
Часть пленников принадлежала Оленю как боевой трофей. Причём размер доли зависел исключительно от его личного желания. Вот только Милош отмахнулся от такого предложения, не желая себя обременять.
Белый Дьявол о своей доле пленных не упоминал. Ни Лорд, ни учитель, ни я об этом не думали. Скорее всего, они ему попросту неинтересны.
[Надо что-нибудь подарить посреднику. Он здорово нас выручил во время осады особняка. Отряд Пакура не понёс потерь. Одно это дорогого стоит.]
Из сорока адептов Золотого Ядра [3+] живыми удалось взять только двадцать шесть. Остальные погибли в момент высвобождения разряда Треволнения Небес.
Среди пленных двадцать согласились дать клятву Небу и вернуть Пакуру выкуп за себя в течение года. Речь шла о сумме в тысячу средних кристаллов за адепта.
Четверо согласились перейти в разряд пленных империи Колоссус.
[Они станут отступными Пакура. Либо так… Либо иметь гневающегося императора в числе врагов. Лорд поступил весьма дальновидно, оставив монарху часть пленных.]
Наконец мы подошли к крылу тюрьмы, где содержалась последняя пара пленных. Первым был отшельник, управлявший призванными насекомыми. Пока мы ходили от одной тесной комнатушки к другой, старик сидел в камере спокойно. Даже слишком спокойно! Охрана жаловалась, что он приручил насекомых, чтобы те воровали ЕМУ еду с солдатской кухни.
В общем, отшельник не только управляет насекомыми, но и сам тот ещё хитрый жук. За всё время плена он ни с кем не говорил.
Войдя в камеру, Валентайн сразу перешёл к делу:
— Я думаю, ты и так слышал, что я предлагал другим грабителям, — Пакур махнул на зарешеченное окошко в двери. — Вариантов у тебя немного. Своего имени ты так и не назвал. Денег в личных вещах мы не нашли. На экипировке нет знаков принадлежности к Секте или стране. Из этой камеры у тебя два пути. Ты либо даёшь клятву, что передашь мне выкуп в тысячу средних кристаллов в течение года… либо становишься пленником империи Колоссус. Скажу как есть. Живым ты потом вряд ли выберешься из лап генштаба. В худшем случае помрёшь как ценная жертва во время какого-нибудь ритуала.
Гремя закованными в кандалы цепями, старик пытался что-то показать. Язык жестов оказался довольно странным. В него входили движения руками, ногами и даже поза, в которой находится тело. Само собой, ни Пакур, ни Олень не понимали этих кривляний. Я же всё это время держал свой Центр Управления Сознанием в режиме «коммуникации». Потому смог разобраться в сути ответа.
— Отшельник говорит, что у него нет имени…
Старик просиял и радостно указал на меня.
— … Он понимает язык империи Колоссус. Ещё говорит, что денег нет и за него никто не заплатит. Он жил в Диких Землях последние сорок лет… Кхем! Насчёт цифры не уверен, но он что-то такое пальцами рук и ногами показывает.
Гремя цепями, старик перешёл к ещё более активной жестикуляции. Он извивался, словно змея, показывая плавными движениями странные символы.
— Ничего не понял. Повтори, — внимательно смотрю на эдакое послание-танец. — Язык жестов кого-то из рас Диких Земель… Связанных со змеями? Так, это понял. Дальше… Ага, это уже вам, Лорд. Отшельник говорит, что клятву Небу он не может дать. У него рейтинг полезности в интерфейсе — пять единиц. Небо его не слышит… Ну и из очевидного: он не может говорить.
Довольно скалясь, отшельник постучал пальцем по виску. Потом засунул мизинец себе в ухо.
— … Говорит, что у него что-то с головой. Причём уже давно.
Олень с Пакуром удивлённо уставились на меня. Всё это время на их глазах старик в цепях едва ли не танцевал.
Милош взглянул на пленника.
— Он же не произнёс ни слова.
— Наоборот. Этот тип весьма болтливый. Он и сейчас трещит без умолку.
Отшельник вдруг стал указывать на
