Развод с князем. Хозяйка доходного дома - Лилия Тимолаева
Вот оно.
— А здесь десять маленьких помещений.
— Да.
— И если вы возьмете их целиком, сможете сдавать каждое отдельно дороже.
— Смогу.
— Насколько?
— Это уже моя бухгалтерия.
Я невольно улыбнулась.
— Где-то я это недавно слышала.
— Значит, ответ удачный.
— Очень.
Он достал из внутреннего кармана сложенный лист.
— Мое предложение действует неделю.
— Почему неделю?
— Потому что через неделю я найду другой объект.
— Уже ищете?
— Всегда.
Я взяла лист.
Условия были простыми и ясными.
Пять лет.
Фиксированная годовая плата.
Первый год вперед.
Ремонт внутри за счет арендатора.
Право Рощина самостоятельно заключать договоры на отдельные помещения.
Ограничения по шуму и опасным работам.
Очень хороший договор.
Для него.
— Нет.
Степан резко посмотрел на меня.
Рощин не изменился в лице.
— Вы даже не подумали.
— Подумала.
— Четыре минуты?
— Хватило.
— Вы понимаете, от каких денег отказываетесь?
— Да.
— Тогда почему?
Я вернула ему лист.
— Потому что вы тоже понимаете, сколько это стоит.
Он несколько секунд молчал.
Потом убрал предложение.
— И сколько же?
— Пока не знаю.
— Очень уверенный ответ для человека, который отказался от денег.
— Я не уверена. Поэтому и не подпишу договор на пять лет.
— Можно на три.
— Нет.
— Два?
— Нет.
— Год?
Я задумалась.
Вот это уже было сложнее.
— Нет.
— Теперь из принципа?
— Теперь потому, что если соглашусь на год, так и не узнаю, могу ли сама сделать лучше.
Степан тихо пробормотал:
— Господи, дай мне терпения.
Рощин услышал.
— Разумный человек у вас управляющий.
— Очень.
— Вам стоит его слушать.
— Я слушаю. Не всегда соглашаюсь.
Он надел перчатки.
— Хорошо. Через месяц зайду посмотреть, сколько вы заработали.
— А если больше вашего предложения?
— Тогда пожалею.
— А если меньше?
— Предложу дешевле.
— Вот теперь я точно должна постараться.
Уже у выхода он остановился.
— Один бесплатный совет позволите?
— Бесплатные советы обычно самые дорогие.
— Не пытайтесь сдавать галерею торговцам с улицы.
Я посмотрела на него.
— Почему?
— Они сравнят ее с фасадными лавками и откажутся. Там нет потока. Вам нужны люди, которым клиент приходит по адресу.
Я ничего не ответила.
Именно к этому выводу я пришла в первый день.
Рощин заметил мое молчание.
— Уже поняли?
— В первый час.
Теперь улыбнулся он.
— Тогда, пожалуй, через месяц действительно будет интересно.
Когда он ушел, Степан закрыл дверь и повернулся ко мне.
— Вы отказались от годовой платы вперед.
— Да.
— От суммы, которая почти решала нашу проблему.
— Да.
— Потому что Данила Семенович считает, что сможет заработать больше.
— Да.
— И теперь хотите заработать больше него.
— Нет.
— А что тогда?
— Хочу не отдавать на пять лет помещение, стоимость которого пока не понимаю.
Степан раздраженно прошел к столу.
— Пять лет я еще понимаю. Но он предложил год.
— После того как я отказалась от пяти.
— И что?
— Значит, ему очень нужна эта галерея.
— Или он просто умеет договариваться.
— Одно другому не мешает.
Степан сел.
— А если через месяц денег не будет?
— Тогда скажете, что были правы.
— И что мне с этого?
— Моральное удовлетворение.
— Городской сбор им не оплатишь.
— Вот поэтому завтра начинаем искать арендаторов.
Он посмотрел на меня так, будто именно этого и боялся.
Через неделю мне пришлось признать: Данила Рощин кое в чем был прав.
Я переоценила не галерею.
Я переоценила то, насколько легко люди согласятся зайти в нее первыми.
Два объявления в газетах почти ничего не дали.
Объявления у книжной лавки и на площади привели шестерых желающих посмотреть помещения.
Четверо ушли сразу.
Одному нужна была фасадная вывеска.
Еще один хотел снять половину галереи по цене одной маленькой комнаты.
Последний торговался почти час, а потом выяснилось, что открывать дело собирается не раньше осени.
Я потеряла несколько дней.
Заплатила за объявления.
Оплатила минимальные работы в двух комнатах.
А новых денег, кроме платы переплетчика за часть подвала, по-прежнему почти не было.
Утром восьмого дня я сидела в своей новой конторе над списком расходов.
Степан вошел без стука.
— Еще один отказался.
— Кто?
— Человек по объявлению. Хотел помещение для конторы доставки.
— Причина?
— Двор тесный для трех экипажей.
— Он собирался держать здесь три экипажа?
— Вы сами велели спрашивать, почему отказываются.
— Правильно сделали.
Я записала причину.
Степан остался стоять.
— Что?
— Ничего.
— Говорите.
— Данила Семенович давал деньги сразу.
Я положила карандаш.
— Вы каждое утро будете мне об этом напоминать?
— Пока не появится лучший повод молчать.
— Тогда нам надо срочно его найти.
— Я серьезно.
— Я тоже.
Он сел напротив.
— До платежа осталось двадцать два дня.
— Знаю.
— Газеты денег не дали.
— Пока.
— Мастерам уже заплатили.
— За две комнаты.
— И что дальше?
Хороший вопрос.
Я посмотрела на список тех, кого мы обзвонили и пригласили.
Пытаться еще неделю искать людей, которым нужна классическая торговая площадь, было бессмысленно.
Галерея проигрывала фасадным лавкам.
Значит, конкурировать с ними не надо.
— Марфа Дмитриевна что решила?
Степан пожал плечами.
— Не спрашивал.
— Почему?
— Она сама должна прийти.
— Когда?
— Сказала через два дня.
— Прошло пять.
Он понял.
— Позвать?
— Нет. Я сама зайду.
— К жильцу?
— Представьте себе.
— Княгиня по квартирам...
— Уже не княгиня.
Он поморщился.
— Не привык.
— Привыкнете.
Марфа оказалась дома.
Дверь открыла девочка лет десяти.
Увидев меня, сразу позвала мать.
В квартире было чисто, тесно и очень занято.
На спинках двух стульев висели платья.
У окна стоял манекен.
На столе лежали выкройки.
Из соседней комнаты выглянул мальчик и сразу исчез.
Я поняла проблему раньше, чем Марфа успела что-то сказать.
— Вы не пришли.
Она смутилась.
— Дорого.
— Вы сами назвали сумму.
— Назвала.
— Тогда что изменилось?
Марфа оглянулась в сторону комнаты.
— Муж против.
— Почему?
— Говорит, я и
