Кровь зимы - Екатерина Насута
Сложно у них там, наверху.
И от этой сложности начинает болеть голова.
— Думаю, обладай девица даром, нашлись бы и другие желающие. Тот же Великий князь не упустил бы случая. Но бездарная жена — это почти наверняка слабые дети. А то и вовсе пустышки народится могут, с учётом того, как оно всё было. Это заставляет проявить осторожность.
Кая дотянулась до снимка и, поморщившись — прикасаться не хотелось, перевернула его.
— Моему появлению не обрадуются. Если ты не ошибся.
— Я не ошибся, — Крыс попытался улыбнуться, но лицо его перекосило. Он застыл, согнувшись,оттопырив локоть и прижимая обе руки к животу. Рот его приоткрылся, а на губах запузырилась слюна. И дышал он теперь шумно, глубоко, с присвистом. Кая привстала было, но, увидев прямо злой взгляд, опустилась на место. Крыс терпеть не мог слабости, особенно своей.
— Сиди, — приказал он, и прозвучала это жёстко. — Мне следовало давно поговорить с тобой. Откладывал. Всё думал, что время ещё есть. Теперь вот приходится… спешить.
Голос его всё-таки сорвался, и Крыс снова задышал.
— Старуха попытается тебя убрать.
— Я не…
— Заткнись. Слушай. Наверху выживать будешь сама. Не надейся на помощь. Там не принято помогать. Во всяком случае бесплатно. Тот, кто порядочен более-менее, цену озвучит сразу. Другие заверят, что всё из любви к тебе и желания восстановить справедливость, а цену назовут позже. Эти попытаются взять по максимуму. Ищи союзников. Врагов у Волковых хватает. Род за последние два десятка лет не просто возвысился. Они вплотную подошли к той границе, за которой начинается боярство. Иная власть. Иные возможности. И брак со Скопиными, считай, межродовой союз с боярским родом даст им эту возможность, — Крыс доковылял до своего места и тяжело опустился на стул. — Более того, старуха наверняка думает, что у неё всё получилось. Почти. А твое возвращение, детка…
Он засмеялся, глухо, напрочь безумно.
— О, твое возвращение… эта тварь взбесится!
Крыс подавился кашлем. И глянув в глаза, чего избегал всегда, сказал:
— Поэтому я и потратил на тебя столько времени… сделай так, чтобы она сдохла в муках.
Кая кивнула.
Это не обещание.
На старуху ей плевать, честно говоря. На Крыса… сложно сказать. Было время, когда Кая его ненавидела. Даже мечтала убить. Представляла, как перерезает горло или, подобравшись к постели, кладёт на лицо его грязную подушку, наваливается, прижимая, не позволяя вырваться.
Сперва останавливало понимание, что Крыс сильнее и ловчее.
Потом другое, что одной ей не выжить.
А теперь?
Как ей выжить теперь?
— Ты ненавидишь её? — она подалась вперёд, впившись взглядом в перекошенное лицо, пытаясь понять, что произошло. Откуда было взяться этой вот ненависти? Настоящей, глубокой, выдержанной — а Кая отлично научилась определять чистоту эмоции. Что могло вообще связывать Крыса с Волковой. — Почему?
Крыс заткнул рот ладонью, а потом вцепился в неё зубами, пытаясь унять стон. И задышал мелко и часто. Потом отдышался, сглотнул слюну и произнёс.
— Она… она превратила меня в это дерьмо. Она забрала… всё забрала. Думаешь, я всегда был таким? — он поднял руки, на левой виднелась красная слюна и отпечаток зубов, а правая была покрыта шрамами. И обрубок мизинца нервно подрагивал. — Я родился там…
Крыс нервно дёрнул головой.
— В приличном доме. Да, пусть без права носить гордое имя Волковых, но с правом примерить их герб. Мой род служил Волковым не одну сотню лет. И матушка гордилась этой службой. Как и отец. Там все гордятся, по-другому невозможно. И в этой гордости слепы. Я ведь тоже многого не понимал, когда жил. Например, что моих родителей когда-то свели вместе, как сводят скот. Жрицам отправили кровь дворни, которую считали перспективной, и они составили карты. Наиболее удачные сочетания. В больших домах частенько практикуют подобное… мол, дети родятся здоровые, а порой и дар пробудится. У меня пробудился. И мои родители стали ещё счастливей. Ведь я теперь смогу служить Волковым ещё лучше. Верой и правдой. Верой и…
Он повернулся к Кае спиной.
— Не скажу, что жизнь была плохой. Нет. Старый Волков был рачительным хозяином. И жестокостью не отличался. Никого не казнил, не продавал храмам и не вышвыривал за стену. В его дом даже пороли редко. Он считал, что порка лишь наносит вред его имуществу. Были и другие способы воздействовать на ленивых… но не суть. У меня имелись и еда, и крыша над головой. А ещё — долг, о котором мне говорили с малых лет. С восторгом. Придыханием. И повторением, что — таков порядок, на котором стоят Бастионы и сам мир. И что я должен благодарить богов за их милость. Это говорили и сёстрам, появившимся позже. Мать родила семерых. Сочетание крови оказалось удачным, все дети оказывались здоровыми, смышлёными и одарёнными. В благодарность за работу мою сестру подарили храму. И мать снова объявила об этом с восторгом, сама обернув Завиду расшитым рушником, а я… я уже тогда почему-то думал, что это неправильно.
