Ассари для нага - Алиша Михайлова
Жрец ударил посохом. Победа.
Трибуны взорвались. Звук был такой, что каменные перила завибрировали под моими ладонями. А я не могла отвести взгляда от крови, стекающей по руке Сайхана. Жар внутри меня нарастал. Он поднимался от запястий к плечам, заполнял грудь, горло, голову. Я вцепилась в перила, но пальцы вдруг стали ватными. Взгляд упал на мои руки, и я увидела.
Чешуя.
Серебристая, проступающая под кожей от кисти к локтю. Сначала пятна, как раньше, но теперь они натягивали кожу изнутри, проступая рельефом. Зуд, который я сдерживала весь бой, превратился в ожог. Я почувствовала, как что-то ползёт по предплечьям, словно под кожу насыпали раскалённый песок. Губы онемели, а из горла рвалось то ли всхлип, то ли шипение.
Её взгляд метнулся к моей руке, и я увидела, как расширяются её зрачки.
— Мия? — голос Лэйши донёсся как сквозь вату. — Что у тебя на коже?
Она наклонилась ниже, и её плащ лёг на мои плечи, закрывая руку от посторонних глаз. Движение вышло быстрым, незаметным для толпы, но я почувствовала, как её пальцы вцепились в меня сильнее.
— Молчи. Не привлекай внимания.
Из горла вырвался лишь судорожный вдох, и тело согнулось пополам, словно под тяжестью всего жара, что копился внутри. Лэйша подхватила меня под руки, не давая сползти на камни. Краем глаза я уловила движение: Кайден оказался ближе, но Лэйша резко выставила руку.
— Не подходи.
Гул трибун изменился: торжествующий шум захлебнулся, по толпе прокатился тревожный ропот, шипение нагов заметалось под сводами. Я не видела, что происходит внизу, но чувствовала, как вибрирует воздух, и напряглась Лэйша. До меня донёсся его голос, резкий, сорванный, зовущий меня по имени.
Ноги подкосились, и я начала оседать, цепляясь за Лэйшу. Перед глазами всё расплывалось, кружилось, тонуло в жарком серебре. Я уже приготовилась к удару о каменный пол, но меня подхватили сильные руки, которые я узнала до того, как услышала голос.
— Мия. Смотри на меня. Мия!
Запах крови и сандала обволок меня, как пелена. Я попыталась разлепить веки, но перед глазами уже расползалась темнота. Последним, что я ощутила, было прикосновение его пальцев к моей щеке — тёплых, дрожащих, пахнущих кровью.
Потом темнота.
Глава 12
Глава 12
Я проснулась от невыносимой боли, что скручивала тело, сжигая его изнутри. Если к зуду за эти дни я уже почти привыкла, то теперь всё было иначе, глубже, жарче, страшнее. Жар шел от позвоночника, растекался по рёбрам, рукам, будто кто-то медленно проворачивал в костях раскалённые спицы.
Подо мной было что-то мягкое, но даже прикосновение ткани к коже отдавалось невыносимым жжением. Глаза открылись с трудом. Потолок перед глазами расплывался, но я узнала эти каменные своды сразу, покои Сайхана.
— Мия.
Голос раздался совсем рядом. Я не сразу смогла повернуть голову: мышцы слушались плохо, а каждое движение отзывалось новой, неконтролируемой вспышкой. Сайхан сидел на краю постели, и его тень падала на меня, перекрывая свет свечей. Ладонь легла на мою щёку, помогая повернуться.
Я попыталась что-то сказать, но из горла вырвался только сиплый выдох. Губы пересохли, язык прилип к нёбу. Сайхан наклонился ниже, и в полумраке комнаты его глаза блестели особенно ярко.
— Ты у меня, — сказал он тихо. — Всё будет хорошо.
По тому, как напряглись его пальцы на моей щеке, я поняла, что он сам не верит своим словам.
Снова попыталась двинуться, и на этот раз у меня получилось приподнять руку. В дрожащем свете свечей я увидела, как от запястья к локтю по коже идёт серебристая чешуя, плотная, блестящая, живая. Чешуи стало намного больше, чем там, на трибуне. Она расползалась по коже…
Чёрт. Чёрт. Чёрт.
Грудь сдавила паника, горячая, удушливая.
— Сайхан… — прошептала я. — Неужели я…
Голос сорвался, глаза защипало. Всё, что я пыталась отрицать все эти дни, навалилось разом. Он перехватил мою ладонь, осторожно, не давая мне коснуться собственной кожи.
— Почему ты не сказала раньше? Кайден сказал, что тебя мучил зуд ещё на уроке. Ты скрыла это.
Внутри вспыхнуло раздражение. Кайден, значит. Вот же... язык без костей. Уже доложил. Я промолчала, понимая, что любое оправдание прозвучит жалко, ведь я до последнего отказывалась признавать, что со мной что-то происходит.
— Глупая, — выдохнул Сайхан. — Какая же ты глупая.
Он отвёл взгляд, и я увидела, как дёрнулся кадык на его горле.
— Это я виноват, — сказал он тише. — Я дал тебе выпить свою кровь. Я должен был подумать. Должен был понять, что древняя легенда окажется правдой.
Дверь открылась, и в комнату вошла Лэйша.
— Ир'шан придёт с минуты на минуту. Он велел передать, что уже готовит нужные отвары.
Сайхан кивнул, не глядя на неё.
Лэйша задержалась у порога. Её лицо, обычно непроницаемое, дрогнуло, будто по гладкой поверхности воды пробежала трещина. В глазах, устремлённых на меня, мелькнуло то, чего я никогда раньше у неё не видела: жалость. Это было так непохоже на Лэйшу, что у меня похолодело в груди, несмотря на жар, сжигавший тело.
Я закрыла глаза, пытаясь дышать ровно, но дыхание само сбивалось. Всё тело горело, а под кожей, казалось, что-то двигалось, перестраивалось, ломало меня изнутри. Хотелось кричать, но не было сил.
Сайхан продолжал гладить мою ладонь, едва касаясь, стараясь не задеть чешую, будто боялся сделать больно.
— Ты будешь жить, — сказал он. — Я не дам тебе умереть.
А если я не хочу жить нагиней?
Мысль мелькнула на краю сознания, острая, как осколок стекла. Я не произнесла её вслух, но она уже впилась в меня, заставляя сомневаться в его словах.
По щеке покатилась слеза, и он смахнул её пальцем, не проронив больше ни слова. Время растянулось в бесконечные секунды, наполненные болью и ожиданием.
В коридоре послышался шорох, и в комнату скользнул Ир'шан. Лэйша появилась следом, но осталась у порога. На плече старого мага сидела маленькая ящерка с блестящей чешуёй, точь-в-точь как в тот день, когда я впервые пришла в его башню. Старик совсем не изменился, разве что взгляд стал ещё более цепким, слегка безумным. Он смотрел на меня долго, не мигая, и под этим взглядом я почувствовала себя глупой и беспомощной.
— Оставь нас, — повернул голову к
