Ассари для нага - Алиша Михайлова
Ир'шан скользнул ближе и склонился надо мной. Его тонкие, сухие пальцы зависли над моей чешуёй, не касаясь, словно читая невидимые знаки в воздухе.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.
— Так, будто меня выворачивает наизнанку, — прошептала я.
Он кивнул, словно услышал то, что ожидал. Затем коснулся чешуи у моего запястья. Прикосновение было ледяным, и боль на мгновение отступила, но тут же вернулась с новой силой.
— Это плохо, — произнёс он задумчиво. — Очень плохо.
Сайхан подался вперёд.
— Как это остановить?
Ир'шан не сразу ответил. Он медленно провёл рукой вдоль моей руки, от кисти к плечу, и под его ладонью по коже пробежал странный, тянущий холод.
— Превращение, — сказал он наконец. — То, о чём ты думал, император. И о чём боялся даже мечтать.
Сайхан сжал мою руку сильнее.
— Остановить нельзя, — покачал головой Ир'шан. — Можно замедлить. Или ускорить. Но если ничего не делать, её тело не выдержит перестройки и сгорит. Она либо станет нагиней, либо умрёт. Одно сейчас почти равно другому.
Сайхан сжал мою руку сильнее. Я чувствовала, как дрожат его пальцы, хотя лицо оставалось спокойным.
— Тогда сделай так, чтобы она не умерла, — произнёс он, и последние слова сорвались в шипение.
Ир'шан перевёл на него долгий, тяжёлый взгляд.
— Я могу лишь замедлить. Не остановить.
— Этого мало.
— Другого я не умею.
Они говорили обо мне так, будто меня не было в комнате. Я лежала, слушала их голоса, и с каждым словом внутри поднималась глухая, злая беспомощность. Я не хочу. Не хочу становиться одной из них. Не хочу лежать и ждать, пока за меня решают.
— Я не хочу превращаться, — прошептала я. Голос сорвался, но слова прозвучали отчётливо. — Слышите? Не хочу.
Сайхан обернулся ко мне. В его глазах мелькнула растерянность.
— Мия...
— Я не стану нагиней, — повторила я. — Лучше верните меня домой. Или... или дайте умереть человеком.
Тишина повисла такая, что было слышно, как потрескивают свечи.
Ир'шан скользнул ближе и опустился у изголовья. Его тонкие пальцы зависли над моей чешуёй, не касаясь.
— Я не всемогущ, девочка, — сказал он тихо. — Я не знаю, как провести тебя обратно. Но я знаю, как не дать тебе сгореть прямо сейчас.
Он вытащил из складок плаща маленький флакон, наполненный зеленоватой жидкостью.
— Я успел подготовить настойку из волос, что ты отдала мне в башне. Помнишь?
Я помнила. Тогда мне казалось, что отдаю всего лишь прядь за знание, а теперь это знание возвращалось ко мне в виде нескольких часов отсрочки.
— Она не остановит превращение, — продолжал Ир'шан, откупоривая флакон. — Только замедлит. День, может, два. Но это лучше, чем ничего.
Он поднёс флакон к моим губам. Резкий травяной запах ударил в нос, и я машинально отстранилась.
— Пей, — сказал Ир'шан тихо. — Медленно.
Я разжала губы. Жидкость оказалась горькой, обожгла горло, а затем по телу разлилось тепло. Боль не ушла совсем, но отступила, спряталась где-то в костях, позволив вдохнуть полной грудью.
Сайхан смотрел на меня, не мигая.
— Что теперь? — спросил он.
Ир'шан спрятал флакон обратно.
— Теперь искать того, кто знает больше меня. Я своё дело сделал, дал вам отсрочку.
— И где его искать? — снова спросил Сайхан.
— Ты знаешь где, император. В Запретных землях. У твоего учителя.
Я перевела взгляд на Сайхана. Тот стоял поодаль, скрестив руки на груди, и лицо его было каменным. Но я успела заметить, как при слове «учитель» он на мгновение сжал челюсти и отвёл взгляд, словно не хотел даже думать об этом.
— Ты отвезёшь меня к нему?
— Сначала настойка должна подействовать, — сказал он. — Если жар спадёт, мы поедем.
Я прищурилась, пытаясь понять, что он на самом деле думает. Согласен ли он оставить меня человеком? Или просто тянет время, надеясь, что превращение станет необратимым?
В этот момент дверь отворилась, и на пороге возникла Лэйша.
— Император, советник Кайден просит аудиенции. Говорит, что знает, как помочь госпоже Ассари. Он настаивает, что это срочно.
— Впусти.
Лэйша исчезла, и почти сразу в комнате оказался Кайден. Хвост едва касался каменного пола. Он был в тёмном, без украшений, лишь серебряная застёжка плаща тускло блеснула в свете свечей.
Его взгляд сразу нашёл меня.
— Госпожа Ассари, — произнёс он мягко. — Как же вы себя запустили.
Я не ответила. Во рту всё ещё было горько от настойки, а в груди теснилось злое, липкое чувство, и от его взгляда, прикованного к моей чешуе, мне стало не по себе.
Сайхан скользнул вперёд, закрывая меня собой.
— Ты сказал, что знаешь, как помочь. Говори.
Кайден перевёл взгляд на него и едва заметно склонил голову.
— Есть древний ритуал, называется Очищение крови. Мой наставник знал его и передал мне. Если провести его до того, как превращение станет необратимым, можно остановить процесс и закрепить тело в текущей форме.
Ир'шан, до этого молча стоявший у изголовья, поднял голову. Его ящерка на плече переступила лапками, будто тоже почувствовала напряжение.
— Очищение крови, — повторил он. — Ты хоть понимаешь, о чём просишь? Этот ритуал не так прост, как ты говоришь. Мудрецы древности не зря запретили его в открытом виде.
— Запретили, потому что боялись силы, — ответил Кайден. — Но сейчас не время для страхов. Госпожа умирает, и ей нужен не спор о древних запретах, а помощь.
Ир'шан переместился ближе к постели. Его пальцы легли на деревянный край, костяшки побелели.
— Я знаю, что это за ритуал, — произнёс он, и в его голосе не было сомнения. — Он не очищает. Он меняет. И если его провести, обратного пути не будет. Для неё. И для тебя, император.
Кайден по-прежнему смотрел на Сайхана.
— Я не стану оправдываться перед тем, кто видит в любом знании угрозу, — сказал он ровно. — Но взгляни на неё, император. До Запретных земель три дня пути. У неё нет и двух. Ты готов везти её через пустыню, зная, что она не доедет? Или дашь ей шанс здесь и сейчас?
Сайхан молчал. Я видела напряжённые плечи, замерший хвост. Он смотрел на меня не мигая, и за этим взглядом угадывался расчёт: три
