Шпора на сердце - Лисавета Челищева
Даниил Викторович тут же присел на корточки, чтобы помочь мне, и его пальцы подхватили белый увесистый конверт до того, как я успела до него дотянуться. Его глаза скользнули по конверту, и я мгновенно выхватила его у него из рук. Он удивлённо посмотрел на меня, в то время как я торопливо запихивала конверт с получкой в свою сумку.
Заправив всё на место, я завязала шнурок и встала.
— Простите. Обычно я не такая неуклюжая.
Я попыталась улыбнуться, но прежде чем улыбка успела сформироваться, он отвернулся. Он провёл меня к стулу рядом со своим столом, сохраняя дистанцию между нами.
Я передала ему бумаги с инструкциями, которые взяла в деканате. Он изучил их, и я застыла. Его губы были такими красивыми, сочного цвета, заставляя меня думать о запретном плоде.
Он провёл рукой по волосам, пока читал документы. Две верхние пуговицы его рубашки были расстёгнуты, и я видела, как выступает вена на его шее, пока он напряжённо читал. Я чуть не облизнула губы от одного этого вида.
Мой телефон завибрировал в кармане джинсов, и Даниил Викторович поднял на меня взгляд. Он едва заметно кивнул, давая мне разрешение воспользоваться телефоном. Я уверена, что это был первый раз, когда он позволял мне пользоваться телефоном в своём кабинете. Другим не разрешалось.
Я открыла телефон и прочитала текстовое сообщение.
«Как насчёт смены сегодня? Знаю, у тебя выходной. Просто намечается неожиданный мужицкий дождь. Позвони мне».
Я нахмурилась, почувствовав, как раздражение пронизывает меня. Некоторые люди просто не умеют принимать ответ «нет», даже после заключённого соглашения.
Я мельком взглянула на Даниила Викторовича, который уже смотрел на меня. Я быстро перевела взгляд обратно на телефон и ответила«Нет».
Даниил Викторович заметил моё замешательство, но не стал ничего спрашивать. Он указал на некоторые инструкции, в которых не хватало записей для одного из участников конференции. Я заверила его, что сообщу об этом деканату завтра. Мы продолжили обсуждение, но административные формальности быстро сменились куда более опасной территорией — содержанием моего будущего доклада.
Я, не удержавшись, вытащила из папки свои черновики, испещрённые схемами нелинейных динамических систем и хаотическими аттракторами, и положила их перед ним на стол, почти касаясь его пальцев.
— Я хочу взять тему о прогнозировании поведения сложных структур в условиях нестабильности, — произнесла я, ощущая, как голос становится чуть тише, когда расстояние между нами сократилось до нескольких сантиметров. — Мне кажется, это будет уместно.
Он не стал меня перебивать. Он просто смотрел на строчки моих формул, и его взгляд, холодный и внимательный, скользил по математическим выкладкам, где я, по сути, пыталась описать его собственную переменчивость.
Пока он молчал, я отчаянно ловила себя на мысли, что готова водить рукой по бумаге бесконечно долго, лишь бы он не отводил взгляд.
— Интересный подход, — наконец отозвался он, и его голос прозвучал как-то по-особенному хрипло в тишине кабинета. — Но как ты планируешь защищать этот тезис, если сама вводишь в модель слишком много переменных? Ты же знаешь, что хаос — это не отсутствие порядка, а слишком сложный для понимания порядок.
Я сглотнула. Мы оба знали, что он говорит не только о математике. Наши взгляды встретились, и я поняла, что он специально оставил эту дверь приоткрытой — для меня. Чтобы я могла шагнуть в неё или захлопнуть.
Мой телефон зазвонил, и на экране появилось изображение мужчины, обнимающего меня со спины, прежде чем я успела ответить. Телефон снова зазвонил, и я подняла взгляд, чтобы увидеть темные глаза Даниила Викторовича, устремлённые на меня.
Я поспешно сбросила звонок и выключила телефон, засунув его в сумку. Мне захотелось ударить себя по лбу. Как столько всего могло пойти не так за одно короткое общение?
Волна страха прошла сквозь меня, и мне впервые захотелось оказаться от него подальше.
После того как мы договорились о встрече с участниками конференции, я вышла из кабинета и выбежала из университета, так как его глаза всё ещё преследовали меня, оставляя в сознании множество вопросов.
Почему меня так переклинило на нём? — думала я, лёжа той ночью на кровати, закрывая глаза лишь для того, чтобы снова мечтать о нём.
Урок 3.
Урок 3.
Урок 3.
Золото всегда блестит на шее, но под его поверхностью часто скрывается ржавчина одинокого сердца.
Алиса Громова сегодня просто расцветала. Её великолепная кожа пылала здоровьем, казалась мягкой и нежной. На её безупречной коже не было ни единого шрама. Как такое вообще возможно? Она приковывала взгляды, и в её глазах всегда таился вызов для тех, кто осмеливался встретиться с ней взглядом, словно она прекрасно знала, какое впечатление производит на каждого. Как будто никто из нас не был достоин даже смотреть на неё.
Она жила, купаясь во внимании, но при этом никогда не выглядела как человек, который отчаянно его ищет. Она из тех девушек, которые получают всё по щелчку пальцев, и она это знает. Должно быть, это невероятное чувство силы.
Не то чтобы всё так просто. Но мне почему-то хочется верить, что у неё всё под контролем.
Я восхищалась ею издалека, как и многие парни и девушки, у которых не хватало смелости заговорить с ней. Она была редкой красавицей. Не заметить её, когда она находилась с тобой в одной комнате, было просто невозможно. В ней чувствовалась какая-то загадочная энергия. Я восхищалась красотой во всех её проявлениях, ведь я немой наблюдатель.
Искусство моей мамы научило меня ценить каждую мелочь, даже людей или то, что я ненавижу. Я нахожу красоту во всём, именно поэтому я иногда зацикливаюсь на некоторых людях больше, чем на других. Мне хочется запечатлеть их в памяти, пока это наваждение не уйдёт. Это, возможно, странная привычка, но мне нравятся те, кто показывает своё уродливое нутро. Это даёт мне понять, что я не единственная, у кого внутри далеко не всё в порядке.
Она шла ко мне с явным намерением, и я не удержалась, чтобы не оглянуться, но позади никого не было.
Это что, конец света? Или у меня галлюцинации?
На Алисе была юбка короче её обычных юбок, которые она постоянно натягивала вниз по непонятным причинам. Не понимаю, зачем она их носит, если ей в
