Паутина - Беки Сейтаков
Дойдя до четыреста семнадцатого номера, он постучал. В комнате послышались легкие шаги, щелкнул отпираемый замок. Искандеров толкнул дверь и хмыкнул:
— Быстро ты управилась, — сказал он, входя. — Только что у двери была… Видимо, горизонтальное положение тебя больше устраивает? — Он двусмысленно подмигнул.
Лежащая на диване женщина, не меняя позы, лениво сказала:
— Когда ты научишься не хамить?
— Что ты, что ты! — усмехнулся Искандеров. — У меня и в мыслях ничего не было…
Он зашел в соседнюю комнату, разделся, накинул халат и, взяв полотенце, направился в ванную. Собственно, это даже была не ванная, а небольшой купальный бассейн индивидуального пользования. Голубая вода в облицованной мрамором чаше бассейна серебрилась пузырьками поднимающихся газов, благодаря которым она почти сразу же снимала любую усталость. Вода была одной из достопримечательностей здешних мест.
Искандеров с удовольствием бросился в бассейн и минут пятнадцать плавал и нырял, шумно фыркая и покрякивая от наслаждения. Потом вылез, не вытираясь, отряхнул капли воды с тела ладонями, старательно расчесал волосы.
Женщина по-прежнему лежала на диване и скучающе насвистывала какую-то мелодию. Покосившись на изящного рисунка ногу, плотно обтянутую синеватым нейлоном, Искандеров подвинул к дивану мягкое кресло и сел. Его ладонь словно невзначай легла на тонкие пальцы женщины. Она равнодушно и неторопливо убрала руку. Тогда Искандеров вздохнул и спросил:
— Ну, как, дорогая Маргарет, может быть, пообедаем?
— Пообедаем, — согласилась она.
— Что ты закажешь?
— Предоставляю право выбора тебе.
— Польщен доверием. В таком случае предлагаю: шурпа из дичи, жареная курица, салат, мороженое. К вину — инжир и яблоки.
— Пожалуй… Только вина я пить не стану. Закажи две бутылки здешней минеральной воды.
— Как хочешь! — Искандеров снова покосился на синий нейлон. — Вино здесь тоже превосходное. — Он встал и подошел к внутреннему телефону.
— Переодеться, что ли? — сказала Маргарет.
— Какая в этом необходимость? — возразил Искандеров. — Ты в любом наряде как королева.
— Перед официантом неудобно. Все-таки переоденусь.
Через несколько минут два человека в униформе вкатили в номер постукивающий роликами столик-поднос, быстро и ловко расставили на столе заказанные блюда и с вежливым полупоклоном удалились.
Несколько минут они ели молча. Когда Искандеров наполнил третью рюмку, Маргарет сказала:
— Тебе придется несколько ограничить свой аппетит, иначе мы рискуем провалить все дело.
— Не беспокойся, дорогая. Меру я знаю. А что касается дела, о нем я уже позаботился…
— Видел? — насторожилась Маргарет.
— Больше, моя дорогая! Я сделал значительно больше. Не только видел, но даже познакомился.
— Вот как? Не ожидала!
— Ты еще не знаешь, на что способен Искандеров! Я вел себя как настоящий джентльмен! Я настолько очаровал мать-тигрицу своим обхождением, что сегодня вечером она придет к нам в гости! Каково?
— Открой шампанское, — попросила Маргарет.
Он достал из маленького ведерка со льдом бутылку, пятная стекающей с нее водой белоснежную скатерть, стал откупоривать. Пробка мягко чмокнула, толстая струя пены полилась на стол. Искандеров засмеялся, налил два фужера. Маргарет медленно, со вкусом отпила половину, посмотрела бокал на свет.
— Так, говоришь, тигр отбыл в пустыню? Что ж, великолепно. Интересно, когда он вернется?
— Это ты должна знать лучше меня. Разве не ты…
— Перестань! — Голос женщины прозвучал неожиданно холодно и жестко.
Искандеров осекся. Несколько секунд он беззвучно шевелил губами, потом, словно махнув рукой, налил в недопитое шампанское водки, безвкусно выпил и посмотрел на Маргарет. Она усмехнулась.
— Ты уверен, что она придет?
— Абсолютно!
— Абсолютного, мой милый, в природе ничего не существует. Все относительно и все непрочно.
— Вечна женская красота, — с пафосом сказал Искандеров, — и ты живой пример этому!
— Ты меня любишь? — понизив голос, спросила Маргарет.
Искандеров засмеялся.
— Царица мечты моей! Я готов молиться на тебя! Цари всегда имели рабов и невольников. Возьми меня своим рабом! Я приложу обе руки к груди, коснусь лбом земли и принесу тебе клятву верности. Скажи только слово — и я стану служить тебе преданно и бескорыстно!
— Не слишком ли тяжкие обязанности берешь на себя? Бескорыстное служение — это надо уметь.
— Прикажи!
— Не надо.
— Прикажи!
Искандеров вдруг вскочил, сжал плечи Маргарет, больно поцеловал в губы. Она оттолкнула его, слегка задохнувшись, с усмешкой сказала:
— Оказывается, ты тоже можешь быть смелым. — И, предупреждая движения Искандерова, подняла руку. — Довольно, довольно… Взять в руки кувшин — не значит напиться из него. Он может оказаться пустым.
— Я знаю… — начал было Искандеров.
Маргарет перебила его:
— Давай-ка лучше отдохнем перед вечерним свиданием. Надо хоть немножко освежить сном голову.
Закрывая дверь своей комнаты, Маргарет задержалась на секунду и криво усмехнулась:
— Запомни, что женщине неприятно, когда ее целуют мокрыми губами. Особенно после обеда…
* * *
Когда Джамал вернулась домой, мать сказала:
— Нурягды сегодня не вернется. Еще одного доктора в пустыню повезли.
— Что с ней? — испуганно спросила Джамал, имея в виду свекровь.
— Ай, кто ее знает. Говорят, съела что-то плохое. Что она могла там съесть?
— Нурягды не звонил, чтобы я прилетела?
— Нет. Говорил, пусть не беспокоится. Завтра утром он будет дома.
— Я ему позвоню.
— Сам позвонит попозже. Обещал.
— Лучше я сама.
— Чего ты всполошилась? Если ты позвонишь — Бибиджан сразу легче станет, что ли? Мой руки да садись к столу, обедать будем. Вон и Роза бежит.
Однако встревоженная Джамал все же заказала разговор с пустыней. Ровный, чуть приглушенный расстоянием голос Нурягды несколько успокоил ее.
— Ничего страшного нет. Тут два хороших доктора. Волноваться нет причины, уже все в порядке. Завтра приеду, расскажу подробности. Передай привет Розе и бабушке.
— Хорошо. Передам. А свекровь в сознании?
— В сознании, в сознании! — бодро сказал Нурягды. — Лежит и всем нам задания дает, во всю командует. Шнур короткий, а то я ей трубку передал бы, чтобы ты, наконец, поверила.
Джамал поверила. Она вообще не умела долго волноваться. Вся ее жизнь текла ровной гладко, без особых осложнений и отклонений. Самой серьезной ее заботой было, пожалуй, ожидание ребенка: сын или дочь. Да и то, наверное, Нурягды и мать больше переживали.
Она подошла к зеркалу, вытащила шпильки, тряхнула головой. Словно черный водопад упал с головы и заструился по плечам. Джамал перекинула волосы на грудь, пристально посмотрела в зеркало. Беспристрастное стекло добросовестно отразило четкие брови, маленкий нос, чуть припухшие капризные губы, круглый с ямочкой подбородок, белую, словно первый снег новруза, шею, полные руки.
Когда жизнь не мачеха — молодость долго не покидает
