Отвергнутая жена. Ведьмина аптека на Драконьей улице - Виолетта Вейл
Она ни разу не спросила, чего хочу я.
— Беатриса приходила к вам за три дня до смерти, — сказала я.
— Нет.
Ответ прозвучал сразу.
Леона открыла папку и положила перед ней копию страницы из журнала встреч.
— Тогда объясните эту запись.
Аврелия посмотрела.
Ее лицо не изменилось, но пальцы на чашке напряглись.
— Запись могла относиться к другой встрече.
— Указано ваше имя, — сказала Леона. — Дата, время и пометка о переданных результатах Миреллы.
— Беатриса могла написать что угодно.
— Вы утверждаете, что встречи не было?
Аврелия подняла голову.
— Я утверждаю, что покойная аптекарша ненавидела дом Аркхарт.
— Беатриса относилась к вам без доверия, — сказала я. — Это не одно и то же.
— Она считала, что я украла у нее племянницу.
— Она считала, что после свадьбы я перестала жить собственной жизнью.
— И вы охотно поддерживали это убеждение каждый раз, когда были недовольны обязанностями герцогини.
Я почувствовала, как старое желание оправдаться поднимается внутри.
Объяснить, что я не была неблагодарной.
Что старалась.
Что выполняла обязанности, улыбалась гостям, принимала лекарства, сопровождала Северина и не устраивала сцен.
Потом поняла: Аврелия уже знает.
Она видела все это.
Просто не считала достаточным.
— Встреча была? — повторила я.
Молчание затянулось.
Северин не вмешивался.
Не просил мать ответить мягче.
Не объяснял ее страхи.
Только ждал вместе со мной.
Аврелия поставила чашку на блюдце.
— Была.
Селин едва заметно выпрямилась.
Леона включила записывающий кристалл и назвала дату, место и присутствующих.
— О чем вы говорили?
— Беатриса пришла без приглашения. Требовала немедленно прекратить лечение Миреллы и провести независимый анализ.
— Почему?
— Утверждала, что основа препаратов подавляет магию.
— Серый пепел?
— Она использовала это название.
— Показала доказательства?
— Несколько таблиц и собственные опыты.
— Что именно?
Аврелия раздраженно вздохнула.
— Я не аптекарь.
— Но помните достаточно, чтобы решить, что доказательства слабые.
— Она сравнила несколько флаконов. Говорила о совпадении остатков. Не могла назвать производителя основы и не имела официального заключения.
— Потому что коллегия отказалась выдавать производственные карты, — сказала я.
— Возможно.
— Вы видели мои настоящие результаты обследования?
Пауза.
— Видела.
Северин сжал пальцы на подлокотнике.
— Матушка.
Я повернулась к нему.
Он замолчал.
Условие выполнил.
Не стал перехватывать разговор.
— Что в них было? — спросила я.
Аврелия посмотрела на меня прямо.
— Средняя совместимость с Северином. Слабая, но не критическая связь женского контура. Неопределенный прогноз по зачатию.
— Не бесплодие.
— Нет.
Одно короткое слово.
Я ждала его несколько лет.
Не от лекаря.
Не от независимого специалиста.
От женщины, которая знала правду и все равно позволила мне принимать новые препараты.
— Почему итоговое заключение изменили?
— Потому что неопределенный прогноз был недостаточен для Совета.
— Недостаточен для чего?
— Для расторжения брака без длительного расследования.
Северин резко поднял голову.
Аврелия посмотрела на него.
— Если бы мы представили среднюю совместимость, Совет потребовал бы продолжать попытки еще несколько лет. Дом Аркхарт оставался бы без наследника, пока другие линии укреплялись.
— Поэтому вы приказали написать, что я бесплодна, — сказала я.
— Я приказала привести итог в соответствие с положением рода.
— Мое тело не соответствовало вашему плану, поэтому вы изменили бумагу.
— Ваше тело уже три года не давало наследника.
Тея у двери тихо втянула воздух.
Селин повернула к Аврелии холодное лицо.
Я не повысила голос.
— Три года не являются доказательством бесплодия.
— Для обычной семьи нет. Для старшего драконьего дома каждый год имеет значение.
— Мне было двадцать девять.
— Северину тридцать четыре. Дом не мог ждать до его сорока лет, чтобы признать очевидное.
— Очевидным было только то, что вы хотели другую жену.
— Я хотела наследника.
— Любой ценой?
— Ценой расторжения брака, который не исполнял главной обязанности.
Северин встал.
Движение было резким. Он сразу оперся ладонью о кресло, потому что поврежденный канал отозвался болью.
Я поднялась тоже.
— Сядьте.
— Я в порядке.
— Это ложь.
Он посмотрел на мать.
— Ты знала, что заключение поддельное, когда показала его мне?
Аврелия не ответила.
— Я задал вопрос.
— Я знала, что формулировку усилили.
— Ты сказала, что Кассиан подтвердил необратимое повреждение.
— Он подписал итог.
— После твоего приказа.
— Подпись ставил он.
— А решение приняла ты.
Северин стоял, сжимая край кресла.
Я видела, как под воротником проступает слабая серая линия.
— Сядьте сейчас, — повторила я.
Он послушался, не отрывая взгляда от матери.
— Ты сказала, что Беатриса вводит Миреллу в заблуждение, — продолжил Северин. — Что она отказывается принять диагноз и может спровоцировать обвинение в сокрытии болезни.
— Так и было.
— Беатриса говорила правду.
— У нее не было полного доказательства.
— Но у тебя был настоящий анализ.
Аврелия впервые отвела взгляд.
— Анализ не гарантировал ребенка.
— И не доказывал бесплодие.
— Я выбрала то, что защищало дом.
— Нет, — сказал Северин. — Ты выбрала то, что давало тебе нужный результат.
В комнате стало тихо.
Я проверила его пульс, не спрашивая разрешения заново: договор позволял поверхностный осмотр при видимом ухудшении. Сердце билось часто, но ровно.
— Никакой магии, — предупредила я.
— Не использую.
Аврелия смотрела на наши руки.
— Вы позволяете ей распоряжаться вами перед посторонними.
— Я позволяю специалисту лечить меня.
— Она ваша бывшая жена.
— Это не отменяет ее квалификацию.
— И не делает беспристрастной.
— Ее лечение помогло. Назначения Кассиана ухудшали состояние.
Аврелия сжала губы.
Леона вернула разговор к показаниям:
— Вы знали о серой основе до смерти Беатрисы?
— Знала о ее предположении.
— Передали сведения Кассиану?
— Да.
Я почувствовала, как пальцы холодеют.
— Когда?
— В тот же вечер.
— Что вы ему сказали?
— Что Беатриса обвиняет коллегию в использовании опасной основы и собирается обратиться в Гильдию.
— Вы передали ему таблицы?
— Копии.
— Те самые, которые Беатриса дала вам для независимой проверки?
Аврелия помолчала.
— Да.
— Она знала, что вы отдадите их человеку, которого подозревает?
— Я не считала Кассиана подозреваемым. Он был главой лечебной коллегии и врачом нашего дома.
— Через три
