Ассари для нага - Алиша Михайлова
— Тебе страшно. Это нормально. Но ты справилась.
— Справилась? Я просто стояла и молчала.
— Именно. Ты стояла, молчала и не отводила взгляда, — он помолчал, и в уголке его губ мелькнула усмешка. — А я знаю, как трудно тебе даётся молчание.
Я фыркнула. Невольно. И, кажется, готова была закатить глаза, как в старые добрые времена.
— Иди. Отдохни. А вечером..., — он выдержал паузу. — Вечером я жду тебя в своих покоях. Без иглы.
— Это приглашение или приказ?
— А ты как думаешь?
Воздух между нами стал плотным, горячим.
— Я думаю, ты просто не хочешь спать один.
— Узнаешь вечером. А теперь иди, пока я не решил, что ты слишком дерзкая для Ассари.
Он замолчал. Усмешка дрогнула в уголке губ и стала шире.
— Хотя... пожалуй, именно за это я тебя и выбрал.
Кончик хвоста коснулся поясницы, очертил дугу по границе серебряной ткани и обнажённой кожи, там, где позвоночник перетекает в поясницу, и мягко подтолкнул меня к двери. Чешуя скользнула по шёлку, шёлк по разгорячённой коже, и в этом тройном касании я считала всё. Власть в нажиме. Ласку в том, как медленно он скользнул по пояснице, прежде чем оторваться. Усмешку в лёгком толчке к двери. Иди. Но помни каждую секунду до вечера.
Я развернулась и пошла прочь. Шаг. Ещё шаг. Место прикосновения горело. Щёки полыхали. Обруч на предплечье пульсировал в такт сердцу или сердце в такт обручу, уже не разобрать.
Лэйша ждала за дверью, прислонилась к стене.Увидела меня и молча скользнула рядом, чуть позади, как тень. Мы двинулись по коридору. У поворота, где витражи бросали на пол цветные пятна, шевельнулась тень, и от стены отделилась высокая фигура. Кайден. Он склонился в поклоне.
— Мои поздравления, госпожа Ассари.
Глава 4
Глава 4
Кайден выпрямился после поклона. Движение было плавным, спокойным. Он не приближался, просто стоял у стены, заложив руки за спину, и смотрел на меня с тёплым, почти дружеским интересом.
— Это был красивый обряд. Вы держались достойно.
Лэйша за моим плечом издала короткий смешок.
— Комплименты, Кайден? От тебя? Должно быть, ты и вправду впечатлён.
— Я всегда ценил редкие зрелища. А Ассари безусловно, редкое зрелище.
Он перевёл взгляд на меня и понизил голос, словно Лэйши здесь больше не было.
— Вы напоминаете мне одну бабочку. Редкую, с серебристыми крыльями. Когда её ловят, она не бьётся о стенки садка. Она замирает. И тот, кто не знает, думает, что она смирилась. Но она просто ждёт. Когда откроют крышку.
— К чему вы это?
— К тому, что я умею ждать не хуже вас, — он склонил голову чуть набок. — И знаю, кто и когда открывает крышки. Хотите, я стану вашим учителем?
Лэйша кашлянула.
— Поздно. У госпожи Ассари уже есть наставница.
— Разве одно исключает другое?
— В моём присутствии да.
Они смотрели друг на друга. Кайден всё с той же полуулыбкой, пальцы расслабленно лежали на предплечье. Лэйша с ледяным спокойствием, но кончик её хвоста дрогнул. Я перевела взгляд с одного на другую и поняла: они знают друг друга не первый десяток лет. И то, что стоит между ними, старше меня на столетия.
От витража тянуло сквозняком. Я поёжилась, шёлк грел плохо, а тело после ночи и церемонии уже ни на что не годилось. Хотелось сесть. Или лечь. Или просто закрыть глаза и не видеть ни Кайдена, ни Лэйшу, ни этот коридор.
— Я подумаю, — сказала я ровно, чтобы пауза наконец кончилась.
Кайден перевёл взгляд на меня. Улыбка стала чуть шире.
— Конечно. У вас теперь много времени, госпожа Ассари. Целая вечность.
Он отступил обратно в тень. Я смотрела ему вслед, пока силуэт не растворился в полумраке коридора. Его слова ещё звучали в ушах. Особенно про бабочку.
— Идём, — сказала Лэйша. — Император велел проводить тебя до покоев.
Мы двинулись по коридору. Я покосилась на неё, высокая, прямая, хвост скользит по камню бесшумно.
— Так ты теперь моя наставница?
— Я твоя наставница с той минуты, как ты вошла в тронный зал. Просто теперь это озвучено при свидетелях.
— И чему ты собираешься меня учить?
Лэйша опустила взгляд на обруч.
— Носить этот титул так, чтобы он не раздавил тебя раньше времени.
Я уже открыла рот, чтобы ответить, что титулы меня не пугают, а раздавить меня вообще сложно, пусть даже не надеется. Но Лэйша скользнула дальше по коридору, и бросила через плечо, не оборачиваясь:
— Отдыхай. Вечером император ждёт.
Я захлопнула рот. Вот же змея. В прямом смысле. И в переносном тоже.
У двери в мои покои я чувствовала себя так, будто меня переехал танк. Ноги гудели. Рука горела так, что хотелось содрать кожу. И где-то глубоко, под всей этой усталостью, саднило постыдное, детское: «хочу домой». Туда, где мама варит кофе по утрам, и никто не носит титулы.
Дверь закрылась за спиной. Внутри было тихо. Шторы задёрнуты, свет едва пробивался сквозь плотную ткань, и по углам лежали густые, неподвижные тени. Пахло сухими травами и воском, после коридорных сквозняков этот запах казался почти родным.
Платье сползло с плеч и стекло на пол тяжёлой, непослушной волной. Я перешагнула через него и прямо в нижней сорочке, влажной от пота, забралась на кровать и закрыла глаза.
Перед внутренним взором всплыл манеж. Наш старый, с вытертым до блеска куполом и запахом опилок под ногами. Трапеция чуть покачивалась под потолком, луч света падал на неё из слухового окна, и в этом луче танцевали пылинки. Я стояла внизу, запрокинув голову, и ждала, когда Серёжа крикнет: «Давай!» и я полечу. Но голос не звучал. Манеж молчал, свет начал гаснуть, и вместо трапеции проступил золотой обруч на моём предплечье.
Разлепила веки. Комната всё та же. Чужая. Потолок давил, хотя был высоким, а может, давило что-то внутри. Не помню, сколько пролежала так. Время в этом мире текло странно, то летело, то растягивалось в тягучую бесконечность. Кажется, я даже задремала, потому что стук в дверь заставил вздрогнуть.
— Госпожа, — тихий, знакомый голос. — Ванна готова. Я принесла чистую сорочку.
Дверь приоткрылась, и Мирра проскользнула внутрь. В последний раз я видела её до праздника, а казалось, в другой жизни.
Я заставила себя подняться. Тело отозвалось глухой
