Ассари для нага - Алиша Михайлова
— Руки подними.
Я подчинилась, глядя прямо перед собой в зеркало.
— Твой титул это щит. Твоё положение оружие. Но только если ты научишься ими пользоваться.
Она взяла со стула серебряный плащ и накинула мне на плечи. Пряжка защёлкнулась у горла, и на миг мне показалось, что это не плащ, а ошейник. Металл холодил кожу. Я сглотнула и почувствовала, как пряжка дрогнула в ответ. Пальцы Лэйши замерли на застёжке, и я ощутила её горячее дыхание у самого уха.
— Учись теперь быть змеёй, а не добычей.
В зеркале нас было двое. Лэйша стояла за моим плечом, высокая, прямая. Тёмный шёлк струился по её телу, как вода по камню. Я же в серебре казалась бледной до прозрачности, с титулом, застёгнутым у горла. Она змея, готовая к броску. Я девочка, которую затянули в чешую и велели не дышать.
Коридоры дворца днём были другими. Свет падал сквозь витражи цветными пятнами на камень, и казалось, что идёшь не по полу, а по рассыпанным драгоценностям. Стража вдоль стен замирала при нашем приближении. Хвосты подбирались, головы склонялись, глаза упирались в пол. Я ловила на себе быстрые, косые взгляды и тут же теряла их, потому что никто не смел смотреть на меня дольше удара сердца.
Мы миновали галерею. Прошли мимо бассейна. Вода была гладкой, как зеркало, и в ней отражались кроны деревьев, высокие, сплетённые ветвями, с редкой листвой, что росла только в этом мире. Я мельком подумала: сколько раз я уже проходила здесь? Десять? Двадцать? Но сегодня каждый камень под ногами казался чужим. Или это я сама себе стала чужой.
У поворота к тронному залу нас ждала Лили. Она стояла у стены, увидела меня и дёрнулась вперёд, словно хотела обнять. Но наткнулась взглядом на пряжку у моего горла и замерла. Её руки опустились вдоль тела.
— Мия... — прошептала она.
Я хотела улыбнуться. Честно хотела. Но губы не слушались. Вместо этого я коротко кивнула ей, подбородок дрогнул вверх-вниз, и прошла мимо. За спиной послышался тихий шорох чешуи по камню. Лили ускользала прочь по коридору. А я шла дальше. Шаг. Ещё шаг. Запястье молчало. Ни зуда, ни жара, тихо, как перед грозой. Я не знала, радоваться этому или бояться.
Двери в тронный зал были выше, чем я помнила. Или это страх делал их огромными. Створки из тёмного дерева, выложенные перламутром, дрогнули и пошли в стороны, едва мы приблизились.
Зал встретил меня тишиной и полумраком. Высокие окна были задёрнуты плотной тканью, и свет просачивался лишь сквозь узкую щель в центре, ложась длинной золотой дорожкой на каменный пол. Вдоль стен, в тенях, угадывались силуэты, узкий круг, как и обещал Сайхан. Приближённые, жрецы, несколько фигур в тёмных плащах. Лиц не разглядеть.
И в самом конце этой дорожки, на возвышении, стоял Сайхан. Весь в чёрном. Высокий ворот, серебряная вышивка по плечам, длинный кафтан до самого пола, под которым угадывался хвост.
— Подойди.
Голос прокатился по залу, отразился от стен, заставил дрогнуть пламя свечей. Я пошла. Серебряные туфли ступали по каменным плитам бесшумно, мягкая кожа обнимала ступню, и я шла легко, как нагиня, чувствуя лишь, как с каждым шагом воздух вокруг меня становится плотнее. Гуще. Словно сам зал давил на плечи, пригибая к земле.
Там, где начиналось возвышение, пол менялся. Плиты из чёрного камня, отполированные до зеркального блеска, вели к трону. В каждой были вырезаны символы, древние знаки. Я ступила на чёрный камень, и холод обжёг ступни даже сквозь подошву туфель. Не ледяной иной. Такой, от которого по коже бегут мурашки, а сердце сжалось, как перед прыжком под купол. А следом по правому запястью пробежала знакомая горячая волна, та самая, что мучила утром.
Шаг. Ещё шаг. Ещё.
Я остановилась в трёх ступенях от него. Он был выше меня теперь на целую вечность. Я запрокинула голову и встретила его взгляд.
— Ты пришла.
— А у меня был выбор?
Уголок его губ дрогнул.
— Был. Не прыгать с купола цирка.
Я чуть склонила голову, не разрывая взгляда.
— И не упасть к тебе в бассейн? Я не могла упустить такое удовольствие.
Его зрачки сузились на мгновение, но через секунду снова стали прежними.
Где-то в тенях шевельнулась Лэйша. Жрец в сером балахоне выступил вперёд, старый наг с тусклой чешуёй и выцветшими глазами. В руках он держал неглубокую чашу из чёрного камня и тонкий, изогнутый нож. На дне чаши, свернувшись кольцами, лежали два золотых обруча. Неподвижные. Мёртвые. Я знала, что это будет. Знала и всё равно сердце пропустило удар, когда Сайхан принял чашу из рук жреца.
— Мия, рождённая в мире людей, — заговорил Сайхан, и голос его прокатился по залу. — Ты переступила грань миров. Ты приняла этот мир и он принял тебя.
Тишина сгустилась. Я слышала только собственное дыхание. И где-то далеко, у самых дверей, тихий стук чешуи по камню, кажется, кто-то из стражи нервно бил хвостом.
— По закону Империи и моей воле, — продолжил он. — Я дарую тебе титул Ассари. Отныне и навсегда.
Сайхан скользнул ниже на одну ступень. Теперь нас разделяло всего два шага. Пальцы коснулись металла у горла, и пряжка щёлкнула. Серебряная ткань соскользнула с плеч и стекла к ногам, оставив меня в одном платье.
— Дай левую руку.
Повезло, подумала я, протягивая руку. Правая нестерпимо чесалась. Он взял мою ладонь в свою, повернул запястьем вверх. Жрец подал нож. Короткое, точное движение. Лезвие коснулось кожи чуть ниже большого пальца, там, где под тонкой кожей билась голубая жилка. Я зашипела сквозь зубы.
Ну почему в этом мире всё происходит через кровь?
Звук упавшей капли ещё звенел в ушах, когда золото на дне чаши дрогнуло. Обруч ожил. Золото разомкнулось, потеряло форму кольца и потекло вверх, обратившись тонкой змеёй с чешуёй из солнечных бликов. Она скользнула по краю чаши, перетекла на моё запястье и поползла вверх.
Холодная. Живая.
По позвоночнику, от копчика до затылка, побежали мурашки. Мне хотелось отдёрнуть руку, стряхнуть её, но тело не слушалось. Я стояла, застыв, как мышь перед гадюкой, и смотрела, как живое золото ползёт выше, к локтю, по внутренней стороне предплечья, и замирает на середине.
