Родина юности - Хён Хыгюн
Хотя тем для беседы было достаточно, ни один из них не знал, с чего и как начать разговор.
Первой заговорила Боннё. Она рассказала Тхэхо, что после окончания школы работала на заводе, а весной этого года добровольно приехала сюда, на строительство гидроэлектростанции, сначала была разнорабочей, а месяца два назад ее назначили учетчицей.
— Уже несколько дней люди только и говорят о том, что наконец-то приезжает долгожданный водолаз. Но я и не предполагала, что этим человеком окажетесь вы, — заключила свой рассказ Боннё и оценивающим взглядом окинула хорошо сложенную, ладную фигуру Тхэхо.
Тхэхо не знал, как отреагировать на это замечание девушки, и промолчал. Ему вспомнились слова председателя парткома электростанции «С», произнесенные на прощание: «Из парткома строительства молодежной электростанции опять пришло письмо. Просят поскорее направить вас к ним. До чего они мне надоели…»
Боязливо оглядевшись вокруг, Боннё зашептала таинственно, словно предупреждая о надвигающейся опасности:
— Мне кажется, вас здесь ждали не только как водолаза. Очевидно, вам поручат какую-то серьезную и ответственную работу. Люди говорят, что такому товарищу, как вы, все по плечу.
Тхэхо засмеялся. Его развеселила давняя привычка девушки придавать событиям налет таинственности, привычка, которая, как показалось Тхэхо, не только не прошла у нее с возрастом, а стала еще сильнее.
Помолчав, Боннё спросила:
— А сейчас вы куда направляетесь?
— Я ищу председателя парткома. Нужно доложить ему о прибытии, но его нет в кабинете…
— Председатель парткома на строительной площадке. Он почти всегда там; мне кажется, он и ночует там.
— Очевидно, так оно и есть. Я как раз и собираюсь туда пойти.
Боннё стала подниматься по крутому берегу к конторе. Оглянувшись, весело помахала рукой и крикнула:
— До скорой встречи! Приходите к нам в гости!
Тхэхо направился к участку, где было особенно оживленно. Он как-то не мог привыкнуть к мысли, что эта взрослая девушка и есть та маленькая корреспондентка, которая когда-то ходила за ним повсюду и звала его дядей. Он улыбнулся, вспомнив лицо девушки, которая, обрадовавшись встрече, назвала его как прежде, дядей, а потом смутилась.
На одном из участков рабочие разбирали рельсы, оставленные здесь еще японцами. Рельсы лежали под щебенкой, густо поросшей травой. Длинными палками рабочие разрушали края насыпи, находили край рельса, цепляли его проволокой к механической лебедке, а затем вытягивали.
В группе работавших внимание Тхэхо привлек человек лет пятидесяти пяти. Он руководил работой, подавая короткие и длинные сигналы свистком, энергичными взмахами флажков — красного и белого. Этот грузный человек, обутый в большие резиновые сапоги, казался великаном. Держал он себя спокойно и уверенно, лишь по блеску глубоко посаженных глаз да по упругим движениям можно было догадаться, в каком напряжении он находится.
Лебедкой управляла молоденькая девушка, вызвавшая восхищение Тхэхо, — казалось, она легко и непринужденно справляется с огромными рельсами, поднять которые не под силу даже целому десятку молодцов. Вдруг Тхэхо заметил, как один из рабочих, молодой парень, неожиданно отшатнулся и перепрыгнул через канат лебедки.
— Это еще что такое? — громовым голосом крикнул пожилой человек, руководивший работой, и быстро взмахнул красным флажком.
Тотчас же остановилась лебедка, на участке воцарилась мертвая тишина. Пожилой человек, подскочив к юноше, схватил его за руку и закричал:
— Ты что вытворяешь, а?
Однако рабочий не чувствовал себя виноватым, напротив, он держался вызывающе и пытался вырвать руку.
— Да отпустите руку, отец! Ре… Рельсы сейчас покатятся! — крикнул юноша.
Раздался скрежет металла: сложенные на обрыве рельсы с грохотом покатились вниз.
— Ну, что скажете, отец? — грубо спросил юноша, обращаясь к державшему его за руку пожилому человеку.
Атмосфера все накалялась.
— Тебе что, жить надоело, а?
Пожилой человек никак не мог унять кипевшую в нем злость, он весь дрожал от ярости. Однако и юноша не собирался сдаваться, настроен он был очень агрессивно. Стоявшая в стороне девушка-лебедчица сказала вдруг юноше спокойным и ровным голосом:
— Что же ты вытворяешь? Как тебе не стыдно!
Внимательный взгляд черных блестящих глаз, стройная фигура, напоминавшая Тхэхо березку, какая-то хрупкость всего ее облика делали девушку очень привлекательной. К тому же она казалась справедливой и смелой. Тхэхо невольно залюбовался ею.
— Чего ты-то лезешь? Какое твое собачье дело? — Вся злость юноши обрушилась на девушку.
— Что? Что ты сказал? А ну-ка, повтори еще раз! — угрожающе наступал на юношу пожилой человек.
Его грозный вид не предвещал ничего хорошего. Обстановка неожиданно разрядилась, до конфликта дело не дошло. То ли юноша осознал свой проступок, то ли нанял, что подобным поведением ничего не добьется, но вдруг перестал огрызаться и, словно малое дитя, капризным голосом сказал:
— Отец, ну я виноват. Извините меня, пожалуйста. — Его прыщавое лицо растянулось в примирительной улыбке, обнажившей неровный ряд зубов. — Не беспокойтесь, отец. Ведь ничего страшного не случилось, а рельсы мы поднимем. Сначала свяжем, а потом поднимем.
Работа снова закипела. Тхэхо еще не знал, что этот рослый пожилой человек, которого зовут Кон Чхилнам, был мастером. Тхэхо понравилась его широкая улыбка и та спокойная уверенность, с которой мастер руководил работой шумной веселой молодежи.
Рабочие, занятые своим делом, даже не обратили внимания на Тхэхо, на незнакомца, появившегося среди них.
Увлеченный их энтузиазмом, Тхэхо испытывал желание включиться в работу сразу же, потрудиться вместе с ними. Но он не был уверен, правильно ли его поймут. Постояв некоторое время и не решившись присоединиться к работающим, Тхэхо ушел.
Он спустился к реке. Волны набегали друг на друга, вода пенилась и с шумом проносилась мимо, а на середине реки, где течение спокойнее, плавали разноцветные осенние листья, словно яркие драгоценности, разбросанные по широкому темному поясу. Тхэхо казалось, что он ощущает дыхание этого сурового края: могучее, тяжелое, будто живое, поднимающееся со дна реки сквозь толщу води. Он испытывал чувство радостного удовлетворения от сознания, что эти горы, реки и скалы — все, что в состоянии охватить его взор, покоряется человеку. На память пришли слова, прочитанные в какой-то книге: все подчиняется воле человека, создается человеком.
Тхэхо радовало даже то немногое, что было уже сделано молодыми строителями здесь, в этом диком краю.
Террасами расположенные по берегу реки жилые дома, служебные помещения, совсем недавно построенный клуб — это были уже наметившиеся черты рождения нового города в горах. Побеленные здания придавали поселку нарядный вид. Но работа еще идет полным ходом: штукатурятся стены, навешиваются двери, воздвигаются дымоходные трубы, часть построек пока только намечена каркасами. Есть здесь
