Король Гарлема - Саша Южный
Немаладо поморщился.
– Кто ел?.. Кто ел, спрашиваю?!
– Я, – ответила подружка Джеба.
Во взгляде Немаладо появилось омерзение.
– Джеб, зачем ты тратишь деньги и свою жизнь на эту тварь? Может, ты просто не можешь от нее отделаться? Хочешь, я ее пристрелю?
Джеб не успел ответить, потому что мысли Немаладо переключились на другое:
– Послушай-ка, а почему ты после того, как выдал заведомо ложную информацию, не смылся? Ты же знал, что тебя ждет.
– Они сказали, что забастовка будет в середине месяца. Я полагал, что у меня есть время.
– Странно, очень странно, – произнес Немаладо. – Какой им был смысл это делать? Для того, чтобы ты попал нам в руки и раскололся? Ладно, поехали в этот бар. Боб, позвони, скажи чтобы туда отправлялись несколько ребят. Пусть ждут нас.
Кадул выскользнул из квартиры первым и стал пешком спускаться по лестнице.
– Немного разомнусь, – ответил он на удивленный взгляд Немаладо.
* * *
Когда мы вышли из лифта, в холле было темно.
– Эй, все нормально. Я у входа, – донесся до нас голос Кадула, и мы на ощупь стали двигаться к дверям.
– Это твои штучки со светом, Кадул? – спросил Боб, когда мы вышли наружу.
И в это время к подъезду из темноты метнулись две тени.
Я еще не успел выхватить пистолет, как слева от меня прозвучали выстрелы, два сдвоенных залпа, и тени бесшумно легли на асфальт. Я повернул голову и увидел, что Боб, прикрыл Нема-ладо своим телом, а Кадул стоит с пистолетами в руках. Реакция у этого парня была просто чудовищной.
– Боб, давайте в машину! – крикнул Кадул. – Я посмотрю, что это были за типы. Алекс, прикрой мне тыл.
Боб, достав пистолет, быстро направился к машине. Немала-до двигался вплотную за ним.
Кадул шагнул вперед и склонился над телами.
– Латинос, с автоматами, – негромко пробормотал он и выпрямился. – Надо сматываться.
Некоторое время мы ехали молча, потом Немаладо спросил:
– Кадул, это ты выключил в холле свет?
– Да. Если бы свет горел, мы были бы хорошими мишенями и по нам стреляли бы издалека. А так нападавшим пришлось выйти из укрытия. Пистолеты я достал еще в холле.
– Откуда ты мог знать, что на нас нападут?
– Они обманули Джеба, сказав, что забастовка будет позже. Вот я и подумал, к чему бы это?. Они рассчитывали, что если Джеб будет на месте, то ты непременно заявишься к нему.
– Старею! – после некоторого молчания произнес. Нема-ладо. – А мне следовало сразу сообразить, что к чему. Нет, они явно сумасшедшие, столько лет прошло. Я бы давно забыл… а может быть, и нет. Все-таки два миллиона долларов, это глубокая рана. Но почему не сразу, а через столько лет?
Немаладо открыл окно, достал из бара бутылку с виски и приложился к ней.
– А у этих ребят есть мозги, – заметил он. – И они не успокоятся. К тому же они хорошо осведомлены о моих делах, а я об этих парнях ничего не знаю. Вот что, в бар мы не поедем. Я так понимаю, что этих ребят нахрапом не взять. Возможно, они и там приготовили нам сюрпризы. Здесь нужна более тонкая работа.
– Надо внедрить Алекса, – вдруг предложил Кадул.
Немаладо, казалось, не слышал его, но через какое-то время он сказал:
– Об этом стоит подумать. Его пока никто не знает, и он русский. Это уменьшит подозрение. Ты как, Алекс?
Я пожал плечами.
– Не скажу, что горю желанием, но если надо…
– Вот и хорошо, – сказал Немаладо и опять приложился к бутылке. – Послушай, Алекс, откуда тебе известно, что за дерьмо булькает внутри этих ребят? – вдруг спросил он.
– Каких?
– Ну, Джеба и его подружки. Ты же в Америке недавно.
– Такого дерьма и у в России хватает. У меня там был друг, Сева. Он любил показывать мне жизнь с разных сторон. Так что я много такого видел.
– Странно, – произнес Немаладо. – Значит, мы в чем-то одинаковы.
– Дерьмо, оно везде одинаковое, – глубокомысленно вставил Боб.
* * *
– Красивая женщина отличается от вещи тем, что ее нельзя купить всю, до конца и навсегда, – говорил мне Бред Бич, изысканно держа давно немытой лапой стакан с дешевым бренди. – Это мужики думают, что ее можно купить. Какая глупость. Нет, ее нужно покупать каждый день заново и не только деньгами. Один человек сказал про свою дорогую яхту, что это дыра в океане, в которую постоянно проваливаются ваши деньги. Так вот, то же самое можно сказать про красивую женщину, – Бред вздохнул и сделал глоток из стакана. – Но красота должна присутствовать в этом мире. Это самое дорогое, что есть у людей. Когда человек говорит, что ему важней нечто другое – он врет или просто глуп.
Я слушал Бреда и незаметно рассматривал публику в зале. Это я делал уже почти неделю, и всю неделю мне приходилось слушать болтовню бывшего актера-трагика. Судя по его словам, и по тому, как с ним здоровались актеры, заходящие сюда время от времени, в прошлом он был весьма известным человеком.
За стойкой в баре стоял латиноамериканец. Кроме него здесь время от времени появлялись другие латинос. Разные. Кампаниями и поодиночке.
– Эй, Алекс, ты совсем не слушаешь, что я говорю, – потянул меня за рукав Бред.
– Бред, ты мне лучше расскажи об этих смуглых типах. Почему они облюбовали этот бар.
Бред сделал еще глоток бренди и внимательно посмотрел на меня.
– Почему тебя интересуют эти подонки? Я рассказываю тебе о прекрасном. О женщине.
Я вздохнул. О женщине и об отношениях между мужчиной и женщиной Бред рассказывал мне каждый день и при этом умудрялся никогда не повторяться. Но все это он проделывал лишь в пьяном виде.
Мы с Бобом нашли этого типа недалеко отсюда, когда он пристраивал к вытяжке из пекарни огромный картонный ящик. Это было по-своему гениальное решение. Ящик, прижимаясь вплотную к стенам пекарни, полностью улавливал в себя идущий из вытяжки теплый воздух. Благодаря такому отоплению в нем вполне комфортно можно было провести ночь.
– Давай! – сказал мне Боб и растворился в темноте.
Я не спеша приблизился к бродяге.
– Послушайте мистер, я нуждаюсь в ночлеге.
– Вали отсюда! – ответил он, забираясь в ящик. – Много кто нуждается. Откуда я знаю, может, ты грабитель или гомик. Вас только пусти.
– У меня есть выпивка.
Бродяга шмыгнул носом за картонной стенкой ящика, но ничего не сказал.
– У меня целый литр
