Король Гарлема - Саша Южный

отличного бурбона, – произнес я.

– Покажи, – бродяга высунул голову в щель.

Я достал из-за пазухи бутылку. Виски было не из дешевых.

Бродяга крякнул и облизнулся.

– Ну что же, это меняет дело. Входи.

Щель увеличилась, и я протиснулся в нее.

В ящике было тепло, пахло выпечкой, а пол, застеленный дощатым щитом, позволял расположиться почти с комфортом.

– Ну, за знакомство, – предложил я, наливая виски в пластиковые стаканы. – Меня зовут Алекс.

– Бред Бич, – представился он.

За неделю общество Бреда и его ящик мне осточертели, но деваться было некуда. Бродяга служил мне отличной маскировкой. К тому же он был завсегдатаем бара, а заходившие туда время от времени актеры часто выставляли бывшему коллеге выпивку. Так что мы выбрали Бреда не зря. Я очень естественно обозначился, появившись в баре в кампании Бреда. Правда, дело на этом и остановилось.

– Бред, – сказал я, – нельзя все время рассказывать о прекрасном.

– Почему?

– Потому что тогда оно превращается в дребедень. Иногда надо рассказывать о чем-то паршивом, так, для контраста.

Бред задержал стакан у рта и озадаченно посмотрел на меня.

– Мне как-то не приходило это в голову. Ну и о чем же тебе рассказать для контраста?

– Хотя бы об этих латиноамериканцах.

– Об этих? – Бред указал глазами в сторону кампании, сидевшей в противоположном конце бара.

– Ну, хотя бы.

– Что о них рассказывать, это настоящие подонки и убийцы.

– Неужели?

– Именно! – Бред с сожалением поставил на стол пустой стакан. – Я однажды видел, как они прикончили тут двух японцев. Те и глазом не успели моргнуть, как им перерезали горло.

– Что, прямо на глазах у публики?

– Да нет. В баре уже никого не было, дело шло к закрытию. Только я и дремал в углу.

– Почему они не прикончили тебя?

– Хотели. Только я спящим прикинулся. Они и решили, что я ничего не видел. Да с моей тушей и возни бы было немало, а японцы легкие. Они их тут же в полиэтилен завернули и на улицу выволокли через черный ход. А с меня знаешь сколько крови бы натекло.

– Скорее, бренди, – сказал я.

– Кстати, насчет бренди. Нельзя ли еще порцию? – Бред повертел в руках пустой стакан.

– Я бы тоже с удовольствием пропустил еще рюмку, – сказал я. – Но ничего не выйдет. Денег нет. Может, ты попросишь у бармена в долг. Он ведь тебя знает.

– Этот в долг никогда не дает.

– Ну, тогда, может, у тех, – я кивнул головой в сторону латиноамериканцев.

– С ума сошел. Это же головорезы!

– Головорезы иногда бывают щедрыми. Давай, Бред, очень выпить хочется. Если ты мне сегодня выставишь, я тебя всю неделю поить буду. Завтра у меня появятся деньги. Ты подумай, Бред. Целую неделю никаких забот. Целую неделю ты не будешь нуждаться ни в чьих подачках.

– Знаешь, это дело нешуточное, могут и голову оторвать, – нерешительно произнес Бред.

– А что тебе терять в этой жизни, старина. Свой картонный ящик?

Похоже, я задел Бреда за живое. Он стиснул руками стакан и насупился. Теперь ему еще сильней хотелось выпить.

– Иди, Бред. Если ты мне сегодня выставишь, то завтра уже будешь пить настоящий бурбон, а не это пойло.

Бред встал.

– Алекс, если меня будут бить, ты не дрейфь, я вытерплю. Но завтра ты все равно поставишь мне выпивку, даже если кроме тумаков мне ничего не обломится.

– Идет! – сказал я.

Бред не спеша приблизился к компании латинос, оперся рукой об их стол и изложил свою просьбу. Латиноамериканцы с удивлением уставились на него. Потом кто-то из них плеснул ему в лицо из своего стакана.

– Пошел вон!

В Бреде, несмотря на его унизительное существование, непостижимым образом сохранилось самолюбие. Более того, оно было у него болезненным. И теперь оно сработало, скорее всего, помимо его воли.

– Ах вы, отребье человеческого рода! – рявкнул он и стукнул кулаком по столу.

Дальше события стали разворачиваться по сценарию, которого я и добивался. Латинос вскочили и набросились на Бреда. Пришло время моего выхода.

В два прыжка оказавшись рядом, я уложил всех троих в течение нескольких секунд. Латинос были худосочными и легкими, словно набитыми соломой.

Бармен смотрел на меня с отвисшей челюстью. Я подошел к нему и спросил:

– Ну и как я их уделал?

Бармен, которому я уже пару раз предлагал себя в качестве вышибалы, молчал, а его рука медленно ползла под стойку.

Я схватил его одновременно за руку и за горло.

– Легавым звонить собрался? Если ты не заметил – я тебе тут драку предотвратил. А ну-ка, Бред, забери у него телефон.

Бред прошел за стойку и извлек из-под нее телефон и пистолет.

– Оружием пользоваться умеешь? – спросил я.

– Конечно! – Бред потянул на себя затворную раму пистолета.

– Держи этого кретина на мушке, а я свяжу тех.

Бред действовал, как настоящий бандит. Он схватил бармена за шиворот, ткнул его лицом в стойку и приставил к затылку пистолет.

– Только попробуй шевельнуться! Я из твоей башки дуршлаг сделаю!

Троицу в зале я вязал скотчем. В карманах двоих оказались ножи. Другого оружия при них не было.

– Звони своему шефу, – приказал я бармену. – Скажешь, что у тебя происшествие, и что я помог тебе справиться с тремя бандитами. Видишь, у них были ножи, но они даже не успели их достать.

Бармен взялся за телефон и набрал номер.

– Говори по-английски. – предупредил я его. – Бред, если он станет болтать что-то не то, нажимай на курок.

– Алло, мистер Родригес? – произнес бармен в трубку. – Тут у нас… даже и не знаю, как сказать. В общем, вам лучше приехать. Тут у нас какой-то странный тип… Что хочет? Работать в баре. Но он уложил троих ребят в одно мгновение, и его человек держит меня на мушке. Приезжайте, – бармен положил трубку на место и посмотрел на меня. – Я все сделал, как надо. Скажи своему дружку, пусть уберет пистолет.

– Дай сюда пушку Бред, – сказал я. – И налей себе, что ты хочешь. По-моему, мы заслужили этого.

Бред выбрал «Холодную Канаду», сорок долларов за бутылку, если брать в магазине, и налил себе полный стакан.

– Когда появится твой босс? – спросил я у бармена.

– Скоро, – ответил тот. – И ему не понравится, что кое-кто лакает его виски.

– Это ничего, – сказал Бред, припадая к стакану. – Ему так же не понравится, что его человек, имея под рукой пистолет, допустил такое. Что скажешь?

Бармен промолчал. Сказать ему было нечего.

Я усмехнулся, глядя на его физиономию, и подумал о том, что мозги у Бреда еще работают, особенно когда